Илайя мучился от осознания, что не имеет возможности посоветоваться с кем-либо, рассказать о своих подозрениях. Вообще-то никто не отбирал у него телефон и не запрещал разговаривать с Челси, однако, как только в голову приходила эта идея, он моментально приказывал себе избавиться от нелепых мыслей и прекратить развивать в себе фобии. К тому же, Илайя не думал, что Челси внезапно проникнется этими подозрениями, приставит к нему охранника, отдав приказ следить днём и ночью. Вопросом безопасности следовало озаботиться самостоятельно, не втягивая посторонних людей, не распространяя на окружающих свою паранойю. Челси билась над превращением дилетанта в отличного исполнителя. Всё, что не входило в сферу этой деятельности, её не волновало.
Матери Илайя тоже ничего не говорил. Тип отношений, установившихся между ними, к предельной откровенности не располагал. Да и расстояние… Оно играло немалую роль. Крепкой связи не возникло раньше, когда они жили ближе друг к другу, сейчас отведённое время закончилось. Попытки наладить родственные отношения теперь казались чем-то нелепым.
Какая жалость, что эти люди ответственны за мой генетический код. Не так ли?
Кажется, прилив мизантропических настроений дал о себе знать в самый неподходящий момент.
Илайя стоял у окна и внимательно осматривал стоянку. Все автомобили, расположившиеся там, были ему знакомы, ничего подозрительного не наблюдалось. Ромуальд либо осторожничал, либо прекратил преследование и наблюдение.
С одной стороны, это добавляло остроты в жизнь, делая её похожей на детективный сериал с погонями, перестрелками, слежкой и прочими обязательными атрибутами, но вместе с тем заставляло изрядно понервничать. Илайе гораздо сильнее импонировала мирная жизнь, когда он мог не опасаться за каждый свой шаг.
Ромуальд устанавливал свои правила и не собирался отступать. Илайя готов был многое отдать за возможность узнать, что творится в голове напарника, но это относилось к категории невыполнимых задач. Затаиться и ждать, постоянно напоминая себе о том, что опасность может нагрянуть в любой момент, а потому расслабляться не стоит. Даже если стоянка пустует, а Ромуальд не хватает его за руки при встрече и не шипит угрожающим тоном, что своеволие должно быть наказано, это не является показателем начала перемирия и предвестником продуктивной совместной работы.
Задёрнув шторы, Илайя зажёг свет в гостиной, после чего решительно направился в прихожую, где уже несколько дней теснились мешки с мусором. Каждое утро он торжественно обещал себе вынести всё, но наступал новый день, он уносился по делам или просто так, поскольку пребывание в четырёх стенах действовало на нервы, а мусор так и оставался на месте. Пора наводить порядок, в конце концов, тем более что время на сортировку тратить не придётся, единственное, что от него требуется – раскидать всё по контейнерам, и вернуться домой. Натянув куртку, Илайя сунул в карман телефон и ключи от квартиры, подхватил пакеты и вышел из квартиры.
И Ромуальда так удачно нет. Вдруг…
Наверное, ему с самого начала следовало насторожиться, как только пришло осознание, что площадка, обычно залитая светом, сегодня радует непроглядной темнотой. Илайя постарался убедить себя, что это всего-навсего стечение обстоятельств, да и возвращаться обратно в обнимку с мусорными мешками было не с руки.
У мусорных баков Илайя никого не встретил, можно было выдохнуть с облегчением.
Однако, как всегда, на пути к счастью возникло одно мерзкое «но». По правде сказать, даже не одно, а несколько. В количестве трёх экземпляров. Они появились практически бесшумно, как тени и заняли наблюдательные позиции, старательно изображая простых бездельников, решивших прогуляться поздним вечером. В темноте блеснул огонёк, кто-то из них подкурил сигарету. Он находился в отдалении, в одиночестве, в то время как остальные два участника импровизированного спектакля стояли рядом, о чём-то негромко переговариваясь. Вполне возможно, что разрабатывали стратегию, надеясь уложить противника за считанные минуты, практически не замарав рук.
Илайе вспомнилась Агата с её нотациями и призывом любой конфликт разрешать исключительно мирными способами, с губ сам собой сорвался нервный смешок. Тётушка – наивная дамочка – почему-то считавшая племянника источником зла, но не представляющая, как могли развиваться события, начни он пытаться наладить переговоры вместо того, чтобы махать кулаками.
