Битва на Липице полностью

Дозорная служба у псковичей и новгородцев была поставлена из рук вон плохо, потому что ничем иным успех крестоносцев объяснить нельзя. Мощный удар рыцарской кавалерии смял передовые части русских. Князья и воеводы просто не успели перестроить войска из походного строя в боевой и стали поспешно отступать. Когда же подоспела пехота крестоносцев и ударила по русским полкам, отступление превратилось в беспорядочное бегство. Меченосцы прорубились к стягу Всеволода Мстиславича, изрубили гридней охраны и захватили знамя. Воодушевленные успехом, братья-рыцари пошли вперед, сметая все на своем пути, и вскоре отбили у врага еще два стяга. Магистр торжествовал победу и велел добить разбитого противника. Русских преследовали две версты, но закончилась эта погоня совсем не так, как рассчитывал магистр. Пешие ливы и лэтты безнадежно отстали, и тяжелая конница оказалась без поддержки пехоты. Поэтому в данной ситуации рыцари не рискнули продолжать атаки. Это дало возможность Владимиру Псковскому и Всеволоду беспрепятственно перевести войска через оказавшуюся на их пути речку, укрыться за водной преградой и привести в порядок свою потрепанную рать.

В короткий срок это удалось сделать. Полки встали плотным строем, а вдоль берега заняли позиции стрелки. И вовремя, потому что к «божьим дворянам» наконец подошла отставшая пехота. Вот ее магистр и бросил против русских. Однако ливы и лэтты так и не сумели перейти речку, поскольку новгородские и псковские лучники встретили врага таким ливнем стрел, что они были вынуждены отступить. Несколько раз Волквин бросал свою пехоту вперед, и несколько раз она откатывалась назад. Когда магистр в очередной раз погнал в бой ополченцев, то они не выдержали и обратились в бегство. Видя, что пехотинцы разбегаются в разные стороны, в атаку через реку устремились рыцари. Им тоже не повезло. Выпущенные из самострелов тяжелые стрелы пробивали щиты и доспехи, поэтому меченосцы, не желая искушать судьбу, отступили следом за своей пехотой. На противоположном берегу осталась лишь сотня рыцарей вместе с магистром. Но князья запретили своим ратникам переходить реку, поскольку солнце клонилось к закату и начинало смеркаться. Лишь некоторые удальцы перебирались на противоположный берег и вступали в бой с крестоносцами. Схватки прекратились сами собой, когда наступила ночь.

Удивительно, но потери русских оказались невелики. «Божьи дворяне» радовались, что «при такой малочисленности, перебили до пятидесяти человек русских, захватили их оружие, добычу и коней» (с. 192). Генрих Латвийский пишет о том, что крестоносцы потеряли всего двух человек – некого рыцаря Генриха Боревина и одного лэтта, но такая чудесная цифирь вызывает определенные сомнения. По крайней мере, в том, что касается местного ополчения. И хотя Генрих Латвийский старается преподнести это столкновение как несомненную победу магистра, однако сам же себя и опровергает. Потому что главным итогом сражения, по мнению крестоносцев, было то, что они, «будучи столь малочисленны, спаслись от такой массы русских» (с. 192). Именно спаслись, а не победили!

Сам бой проходил достаточно сумбурно и неорганизованно. Генрих Латвийский оставил очень интересное описание того, как проходила переправа воинства Волквина через реку: «кто только из ливов и лэттов ни доходил до холмика у реки, все, увидев численность русского войска, тотчас отступали назад, как будто получив удар дубиной в лицо, и, повернув тыл, бросались в бегство. И бежали они один за другим, видя летящие на них русские стрелы, и наконец все обратились, в бегство» (с. 191). Если же исходить из того, что магистр быстро увел своих людей с поля боя, то ни о какой победе «божьих дворян» речи не идет. Братья-рыцари просто разъехались по своим замкам.

Но об этом знали и русские, поскольку в течении трех дней оставались на своих позициях, безнаказанно разоряя и опустошая окрестности. А когда грабить стало нечего, пошли дальше и вторглись в земли Идумеи, где Владимир Мстиславич когда-то был судьей. И здесь князь исполнил свое старое обещание, которое дал священнику Алебранду. А сказал он ему, как мы помним, следующее: «Надо будет мне, Алебранд, поуменьшить богатство и изобилие в твоем доме». Вот в течение нескольких дней княжьи люди «поуменьшили» достаток священника. В окрестностях перебили всех мужчин, женщин и детей увели в плен, а урожай сожгли.