- Можно ещё вопрос?
- Да, - ответил охотно Повелитель, и от этого «да» Каролина испытала настоящий восторг, хотя вопрос был не праздный.
- Эйтавиор под потолком не опасен для меня?
- Нет, он же не благой… К тому же ты – не маг. Ведь не маг?
- Нет! – хохотнула Каролина.
- Вот и не забивай себе голову, - улыбнулся Руэйдир.
- А зачем вам столько источника магии здесь?
- Узнаешь когда-нибудь, – широко зевнув, Повелитель снова потянулся на стуле.
- Кажется, вы устали, - Каролина поднялась из-за стола, догадываясь, что посуду за ними уберут лакеи. – И мне пора. Только подскажите, где находится спальное место вашей помощницы. Этажом ниже?
Руэйдир взглянул на неё сонно и непонимающе. Пришлось пояснить свой вопрос:
- Я обошла все ваши покои, и не заметила комнаты для прислуги. И в коридоре нет других дверей.
- Да, потому что ты будешь спать вон там, - Руэйдир указал рукой на открытую дверь в соседнюю комнату. – По-моему, мою кровать сложно не заметить.
У вечных не бывает жён…
Вот в чём загвоздка. Руэйдир понял это в первый же день своего восхождения на трон Хардракара, когда отлёживался в кровати. Вообще-то он не имел привычки при малейшем недомогании ложиться в постель, но тут… надо было привести в порядок мысли. Много мыслей. Тысячи образов, выводов и жизненных мудростей, разом обрушившихся на него. Одни языки и магические навыки чего стоили!
Он и лежал до самого утра следующего дня... Думал. Точнее пытался ухватить за хвост и довести до конца хотя бы одну свою мысль или логическую цепочку или идею, или хотя бы начать понимать, какие из мыслей и фрагментов идей, роящихся в его голове, его, а какие – чужие.
И поначалу это показалось практически невозможным.
Но в какой-то момент его осенило: надо разложить новые знания не по полочкам, а по личностям. Ведь теперь в его распоряжении оказалось более десятка разных Руэйдиров, и каждый стремился поделиться собственным опытом, накопленным за 90-летнюю жизнь. Кто-то из них – умный был кар – и подкинул идею расселить Правителей по «комнатам памяти», а при решении важных вопросов мысленно навещать.
Вопрос о женитьбе пришёл в его голову первым.
Дело в том, что у прошлого Повелителя было много правнучатых племянников его собственного тела, однако преемника он искал среди тех, кто ещё не успел обрасти домом, женой и детьми. И сначала Руэйдир даже пожалел, что не довёл свои вялотекущие ухаживания за Тори Бранч до логического конца, ведь женись он, его бы не выбрали в качестве нового тела Правителя, и ему не пришлось бы взваливать на себя ещё большее бремя ответственности. Но со временем расслабился. Что случилось – то случилось. Опыт большинства предшествующих Руэйдиров убедительно доказывал: не стоит тратить время на бесплодные сожаления.
Он и не стал. К тому же память услужливо подкидывала преимущества его нового положения.
Ну а жёны… Теперь Руэйдир и сам не желал связывать себя брачными узами. Если ему захочется поиграть в куртуазную любовь, к его услугам десятки фавориток. А для удовлетворения плотских потребностей – существуют наложницы.
«Почему бы не собрать их в замке, чтобы не приходилось сбегать из дворца, каждый раз, когда прижмёт?» - осенило однажды Дира. – «Собственные гаремы держали 1-й Повелитель, а ещё 3-й, 4-й и 6-й».
Правда, эта идея покинула его, когда в памяти вспыли воспоминания об изощрённых манипуляциях жён, и о привязанностях, что порой канатами связывали Повелителей, делая из них кукол-марионеток на поле дворцовых интриг.
Особенно тяжко приходилось преемникам, которым и даром не нужен был чей-то гарем. Меж тем гаремной традиции могло быть более сотни лет, поэтому разгоняя его, приходилось порой выслушивать такое…
Короче, вопрос с «бывшими» для «вечных» стоял особенно остро.
Впрочем, Диру повезло, последний держатель разума Повелителя позаботился о нём и заблаговременно расстался со своей фавориткой, а новую Дир так и не завёл, предпочитая по старой привычке продажных женщин.
«Потому что они честнее».
В итоге великолепный цветник из придворных дам остался полностью в распоряжении более вольных садовников.
Тяготило ли это Дира? Нисколько. Он больше не пленялся флиртом и откровенными нарядами жён, дочерей и прочих родственниц и приживалок своих вельмож. К тому же его умение некстати подглядывать в чужие мыслеобразы – не все, но наиболее яркие (а любовные метания как раз относились к таковым) – привело к окончательному разочарованию в окружающих.
Трактирщица ему понравилась. С первого взгляда. Она была добра, в меру наивна, порывиста, и в то же время умела держать себя в узде.
«Почему бы и нет?» - подумал он при повторной встрече у Майнского костра, когда заметил знакомую фигурку с копной длинных волнистых волос.
К тому же его поразило её знание всех четырёх ливинорских языков. А глаза вблизи оказались настолько красивыми, что весь вечер – до и во время ужина – он только и делал, что следил за движениями её ресниц.
