Прошло много времени, прежде чем мгла вокруг начала чуть светлеть. Из нее постепенно вырисовывались смутные очертания головы и ушей Тигнакомайре, а впереди забрезжило бледное сияние. Когда оно стало чуть поярче, девушка разглядела, что стены пещеры несутся мимо с ужасающей скоростью, а низко нависающий потолок превратился в одно размытое пятно. Оказывается, найгель вовсе не стоял на месте, а мчался, увлекаемый неистовым течением быстрой подземной реки. Источник света впереди обрамляла низкая сводчатая арка. Их несло прямо к ней.
— Не бойся! — выдохнул Тигнакомайре, возрождая в сердце девушки почти угасшее доверие к нему.
Через долю секунды они оказались уже в тисках арки, течение вытолкнуло их, точно пробку из бутылки. Повиснув в свободном падении, девушка закрыла глаза.
На этот раз падать пришлось недолго. Миг — и всадница вместе с конем рухнула в глубокий и чистый поток, что струился под открытым небом Мглицы. Тигнакомайре начал выгребать наискось течения к берегу и ярдов через триста вылез на отмель и аккуратно ссадил всадницу под сень необычных ночных тополей. Листья их, похожие на монеты из темного серебра, тихо звенели на ветру.
Насквозь промокшая, дрожащая, обессиленная — ведь сколько страху она натерпелась! — Тахгил лежала на берегу. Река журчала и клокотала, несла быстрые воды под клонящимися к воде ивами и черной ольхой. На ней извивались бле-стящие ленты звездного света. Тополя Мглицы роняли блестящие листья, подмигивали темным сиянием — странная листва, черпающая жизненную силу не из золотого света солнца, а из бледного мерцания луны.
Тахгил словно во сне видела, как из-за деревьев скользнула Витбью. Лебединая дева распростерла руки — и меж ними, застилая звезды, протянулся плат тьмы. На неподвижное тело Тахгил опустился покров теплого снега. Девушке стало тепло, уютно. Она перестала дрожать. Уснула.
Фиолетовый ветер качал на крылах напевные мелодии флейты — дикие, как лисы, безумные, как любовь, странные, как внезапное пробуждение.
Витбью сидела рядом с Тахгил, обхватив колени руками, и смотрела на девушку, наклонив голову набок.
— Наша подруга предстала с подлинным лицом, — сказала она. — Быстрые воды смыли грязь и копоть.
И в самом деле, подземная река унесла всю грязь, которой Тахгил мазалась, чтобы отпугнуть и сбить со следа нежить, начисто промыла волосы беглянки. Посеребренные лунным сиянием локоны, влажные, густые, длинные, пышными волнами рассыпались вокруг головки спящей.
— Прекрасная подруга бесстрашна и верна, — продолжила лебединая дева. От нее не укрылся настоящий цвет волос Тахгил, отросших под крашенными в темный цвет прядями. — Вахгил волнистоволосая, — коверкая имя девушки, добавила она.
В ночи перекликались птицы. Самая обычная с виду ветка вдруг превратилась в золотисто-коричневого козодоя и, распахнув веера совиных крыльев, сорвалась в полет. Тахгил с поразительной четкостью видела все, что происходило вокруг, под звездным небом Мглицы. Ночь, прежде такая туманная и неясная, вдруг засияла светом. Тени, что казались раньше такими таинственными, одна за другой раскрывали свои секреты.
Тулли примостился меж двумя тоненькими топольками. Подобно лебединому народу, уриски любят воду — обычно они облюбовывают себе какой-нибудь прудик. Подземный поток не причинил Тулли ни малейшего вреда. Казалось, уриск даже и не промок ничуть, только в кудрявых волосах прозрачной хрупкой слезой сверкала одна-единственная капля. Паук деловито плел сеть паутины меж коротенькими рожками уриска.
— Теперь они знают, что мы здесь, — мрачно заявил Тулли. — Будут повсюду выглядывать тебя, смотреть, не скачешь ли ты снова на конской спине. Ох, девонька, теперь-то они поднимут тревогу, во все стороны разошлют отряды. Они в любую минуту могут прийти за тобой.
Он, прищурившись, поглядел на звездную вуаль, точно уже слышал вой и грохот Охоты.
— Я бы мог мчаться с тобой по Вышней равнине быстрее ветра, — произнес рядом с ней кто-то в человечьем обличье — Тахгил даже не сразу узнала его. — Но они в два счета поймают нас, — продолжил Тигнакомайре.
Он уже несколько дней не оборачивался человеком. Теперь же найгель развлекался тем, что, лежа на боку, строил земляную стенку поперек муравьиной тропки.
— Видишь, госпожа, — сказал Тулли совсем тихо, — твой поход подошел к концу. Мы не можем провести тебя в замок на горе.
На покрытых мягкой, точно мышиная шерстка, травой серебристых полячах Мглицы в брызгах света иных миров скакали белые олени. Вдалеке монотонно повторялся раз за разом чей-то зов или условный сигнал:
