Девушка-лебедь обшаривала взором землю. Через черную степь к крепости на всем скаку мчался конь. Ветер трепал смоляные волосы всадницы. Сзади, держась за хвост скакуна, бежало третье существо. С юга отвесные склоны Вышней равнины патрулировали отряды проворных спринганов. Дальше, за горизонтом, землю опоясывало кольцо вулканических дымов Таптартарата, перемежаемое тускло-красным заревом. А вдалеке, на западе, в районе Нениан Лэндбридж, сверкала и переливалась ровная линия — точь-в-точь кромка моря. Но это было не море.
То сверкало оружие изготовившейся к бою армии.
Ветер ласково качал летящую, точно в колыбели. Прочерченное звездной картой небо сулило свободу и тайну. Однако крылья смертной, не привычной к подобному напряжению, начали уставать. Она повернулась против ветра, собираясь спускаться. Сперва холодный напор воздушного потока не пускал ее, но тут у Тахгил снова включились приобретенные с плащом механизмы полета, и она мгновенно вычислила те нисходящие течения, по которым лебедь могла бы без труда скользить вниз, навстречу высоким башням Аннат Готалламора.
Не постигая всего величия архитектурного замысла, девушка смотрела на фантастическую и вольную путаницу тонких колонн и шпилей, что взмывали ввысь, пронзая ночь, накалывая на себя звездное небо. Высокие стрельчатые арки венчались тонкими листьями флеронов, к узорных фасадам зданий лепились закрытые круглые балкончики. Диковинные четырехлистники окон цвели на разукрашенных резьбой каменных стенах. Квадратные, круглые, восьмиугольные башни и башенки от самых маленьких и декоративных до гигантских сторожевых тянулись к небесам, и каждая свободная поверхность несла на себе причудливые и гротескные лепные фигуры. С каждого угла крыши скалились насмешливые горгульи и сделанные в форме змей и драконов сливные желоба. Каждую арку, каждый проход обвивали слезники, которым неведомые архитекторы придали самые разные формы, и причудливые, и элегантные.
Сквозь все это нагромождение причуд и диковинок и скользила сейчас девушка-лебедь — мимо аркад острых и высоких окон, украшенных каменными цветами и листьями. На лету она успевала заглядывать в проемы окон, в витражи из цветного стекла — лавандового, темно-синего, голубого и фиолетового. За ними взору ее открывались внутренние покои крепости, огромные залы и крохотные круглые комнатенки, длинные галереи и лестницы. Порой она замечала меж тонких колонн и темной мебели движущиеся фигурки обитателей замка. Так неслась она, раз за разом облетая вокруг башен и крыш, а крылья у нее ныли и гудели от усталости. Стоящие у зубцов укреплений маленькие духи-лучники сперва загудели, но потом, верно, решили, что из-за какого-то лебедя тревоги поднимать не стоит. Распластав крылья, Тахгил прильнула к широкому окну под стрельчатой аркой, пытаясь разглядеть, что там, внутри.
И вдруг сердце ее сжал ледяной ужас. За острыми шипами готического шпиля она разглядела в небесах три крылатые тени, что стремительно неслись к крепости. Вороны Войны. Объятая паникой, дева-лебедь метнулась за угол, к окну в форме розы, из каменной середины которого расходились застекленные лепестки. Крылья лебедя гулко ударили в толстые стекла. В комнате кто-то находился — он поднял было голову, но скоро отошел прочь. Лебедь сползла, скатилась по стене башни, упала на покатую крышу и сложила крылья. Все тело требовало отдыха. И едва она решила дать себе передышку, перья словно бы отъединились от ее нервной системы, выскользнули из плоти девушки, вновь превращаясь в плащ, что висел на дрожащих плечах самозванки. Края его легонько извивались в порывах сквозняка, точно вновь просились в полет.
Рядом стояли две колонны, изваянные в виде людей, что подпирали плечами высокую стену. Прижавшись к холодному камню между ними, девушка замерла, точно третья статуя, и не двигалась, пока погребальные, веющие могильным холодом крылья Воронов не пронеслись мимо. Даже лучники на стенах съежились, когда эти черные птицы пролетали у них над головой. Но вот зловещие вестники с протяжными жуткими криками скрылись вдали.
Одно лишь острое черное перо, кружась в воздухе, спускалось к стенам крепости.
Тахгил, съежившаяся в тени колонн, не знала, на что решаться.
Мимо лоскутами черного шелка сновали острокрылые летучие мыши. Чуть дальше черепица спускалась к отверстию отделанного свинцом желоба. Край крыши был обнесен ограждением, в котором зияли узкие бойницы. Через каждые три зубца вздымались каменные шпили, острые иглы, оплетенные побегами терновника. На них безмолвно висели горгульи в виде крылатых жаб.
