— Госпожа моя! Рохейн! — наконец промолвила девочка. Голос ее срывался от наплыва чувств. — Поверить не могу, что снова вижу вас! Какое счастье! Точнее, какое горе — видеть вас здесь, в этом замке!
Торопливо отерев слезы с глаз тыльной стороной руки, она отвела Тахгил к креслу и, почти силком усадив в него, налила в украшенный сапфирами кубок вина из хрустального графина. В вине, черном, точно жидкая ночь, утонувшими звездами посверкивали искры.
— На вас плащ из перьев! Так это вы были той птицей, что ударилось в стекло, тем диким лебедем? — спросила Кейтри. — Я бы впустила вас, но испугалась. Да вы совсем больны! А они знают, что вы здесь? Я спрячу вас и буду ходить за вами, покуда вы не поправитесь! А тогда вы сможете снова улететь прочь!
Давясь вином, Тахгил покачала головой.
— Нет! Нет!
— Тс-с! Тише! Вас могут услышать. Здесь у любых предметов есть уши, даже у тех, про какие никогда и не подумаешь. Тс-с! Сейчас вам самое главное — отдохнуть.
Звездное вино, по всей видимости, пропитано было той же колдовской силой, что витала в воздухе, лучилась из светильников, исходила из самих стен, пронизывала в Аннат Готалламоре решительно все, вплоть до кисточек золотых шелковых шнуров и бахромы на обивке стульев. От первого же глотка энергия горячей волной растеклась по жилам Тахгил, до самых корней волос, до кончиков пальцев на ногах — свежая и бодрящая, как эссенция самого звездного неба. В голове девушки мгновенно прояснилось, силы вернулись к ней.
— Где Вивиана? — отставив кубок, спросила Тахгил.
— Лежит внизу.
— Она здорова?
— Да… нет… Как сказать. Она живет, и колдовские наваждения покинули ее, но она спит, и я никак не могу разбудить ее. Она словно впала в транс.
— Хвала небесам, я нашла вас обеих живыми и невредимыми! Здесь безопасно? Мы можем говорить хотя бы шепотом?
— Давайте затворимся в алькове с книгами, чтобы никто нас невзначай не заметил.
Когда они спрятались за бархатными занавесками, с губ Тахгил так и посыпались вопросы. Кейтри, как могла, отвечала на них, и история ее хотя бы отчасти прояснилась.
— Когда нас схватили Охотники, я думала, тут нам и конец настал, — рассказывала она. — Но эти твари — ужасные, страшные твари — привезли нас сюда и отвели к
— Кому?
— Ну как же, не к кому иному, как Моррагану, Наследному принцу Светлого королевства, — ответила Кейтри, и в том, как она произнесла это имя, слышалось невольное, хотя и испуганное, почтение. — Принц-Ворон, тот, про которого вы говорили, когда мы пришли к Призрачным Башням и память вернулась к вам.
В груди Тахгил вновь шевельнулся тяжелый мельничный жернов.
— И как он с вами обошелся?
— Нас допросили — не сам принц, но в его присутствии. Кажется, он не обращался непосредственно к нам, но лично я не могла ни на него взглянуть, ни от него отвернуться, так что совсем не помню, что я говорила и куда смотрела. В жизни ничего подобного не испытывала! Меня влекло к нему — но при этом я безумно его боялась, потому что в нем есть что-то очень-очень опасное.
— Но вам не сделали ничего плохого?
— Нет-нет. Ничуточки. Вот только Вивиана находилась в таком ужасном состоянии — как сказал кто-то из присутствовавших там Светлых лордов, «нюнила и хныкала» — и с ней и вправду что-то такое сделали, но совсем не плохое. Я даже не поняла, что и как — то ли принц просто рукой повел, то ли еще что, — но она вдруг притихла и выпрямилась, а потом сделала реверанс и застыла, как образцовая фрейлина, какой была раньше. И больше ни о чем не тревожилась. А я очень обрадовалась такой перемене. Она ответила на все вопросы, что ей задали, — и, думается, я тоже. Когда принц узнал все, что хотел, он отпустил нас. Нас вывели из зала и просто-напросто бросили.
— То есть?
— Стражи ушли, предоставив нам одним бродить по всем этим коридорам, лестницам и переходам.
— И никто не вел вас? Никто не ограничивал вашу свободу?
— Нет… да. — Кейтри снова замялась. — Нежить не трогала и не пугала нас, хотя время от времени мы мельком замечали кого-нибудь в конце коридора или на лестнице — но все занимались своими делами, а на нас не обращали внимания. Но при этом что-то держало нас в заточении — какие-то невидимые барьеры не давали нам заходить в определенные места, мешали выбраться наружу из замка. Мы бродили просто так, наугад, ища выхода. Стоило только упомянуть, что нам хочется есть или пить, — и в следующей же комнате ждал стол с вином. Стоило сказать, что мы устали, — и мы находили диваны с грудой мягких подушек. Если мы говорили, что хотим вымыться, — тут же рядом оказывалась ванна с душистой водой. И с одеждой то же самое.
— А если вы говорили, что хотите выйти из замка?
