— Ты никуда не едешь, дочь Ниам. Скоро начнутся настоящие сражения. Принц отбывает на войну. А ты останешься здесь, поджидая его возвращения.
Внезапный прилив отчаяния заставил Ашалинду зажмуриться. Под сомкнутыми веками плясали язычки огня. Голова девушки поникла, распущенные волосы потоком темного вина хлынули ей на колени.
К ним робко приблизился низенький длинноухий дух с толстыми щеками и узловатыми коленками, одетый в причудливый наряд: ливрея из чешуи ящерицы и штанишки из шкуры зебры. Он учтиво поднес дамам блюдо с горкой завитых морских ракушек, обмазанных чем-то бежевато-коричневым. Кейтри отшатнулась.
— Ой, нет! Это же засохшая грязь! — воскликнула она и замахала на слугу руками. Тот в испуге дернулся прочь, но спутницы леди Силдориэль жестом остановили его.
— Погоди, — сказала леди Гилдианрит. — Вижу, сладкоголосая соловушка, ты еще не пробовала дивного
Низкорослый слуга проквакал с важным видом:
— Жареные бобы. Из части выдавить масло. Остальные растолочь, растереть, размять, смешать с молоком,
Аристократки глядели на духа с нескрываемым отвращением.
— Прошу вас, вкусите дивный состав, — настаивала Силдориэль, глядя на смертных.
— Настоящая еда Светлых, — вмешался Тулли, с предовольным видом запихивая в рот красновато-коричневую ракушку и набирая полные горсти добавки. — Шоколуатль!
— При дворе никогда не подают этакой коричневой пакости, — прошептала Кейтри на ухо Тахгил.
Смертные отказались, и слуга, шаркая, удалился с подносом под деревья, где на него наскочила группка хобияг. Раздались звуки ударов, Снафу с воплями выскочил из-под деревьев и помчался прочь.
— А ваша клубника, миледи, — отважно продолжала Кейтри, обращаясь к Ашалинде. — Эти вот ягоды, что лежат перед нами, — они выглядят, как клубника, пахнут, как клубника. Без сомнений, на вкус их тоже нипочем не отличить от клубники. Но настоящие ли они?
— Угощение настоящее, — пожала плечами Силдориэль, — и вкус, и аромат — все, что услаждает пирующего. Только вид иллюзорен.
— Откуда тогда они берутся?
— Где-то в Эрисе, девочка, теперь растет клубника без внутренней сущности — просто оболочка, наделенная подобием вкуса. И тот, кто съест эти ягоды, не испытает насыщения.
— Из них похитили
— Именно так, — заверила прелестная фрейлина без тени раскаяния в голосе. — Ты никогда не замечала, что некоторые люди едят страшно много, но все худеют и тощают? А все оттого, что питаются только
— Но почему, — спросила Кейтри, начиная горячиться, — Светлые крадут у некоторых смертных питающую суть, а другим позволяют толстеть сколько угодно?
— Что-то мне слышится нотка упрека в твоем нежном голоске, — небрежно промолвила Силдориэль, беря Кейтри за подбородок. — Ободрись, ведь Светлые всегда берут наобум, случайно — и делают это по праву. Но если питательную суть крадет нежить, вот она может всегда красть у одной и той же жертвы. Нежить делает это из вредности или зависти.
Она отпустила девочку, открыто смеясь над тем, как затуманилось личико Кейтри — Светлая прекрасно сознавала, как действует на смертных прикосновение кого-нибудь из Дивного народа. Шелестя петушиными перышками, Гилдианрит, Силдориэль и третья Светлая поднялись и удалились. Тулли украдкой повернулся к подругам.
— У меня есть для вас новости, — сообщил он, — с поля битвы.
Объятые страхом и нетерпением, пленницы слушали его рассказ.
— Не так давно в западной Намарре, за границей Мглицы, сошлись смертные со смертными. Битву с обеих сторон начали лучники и арбалетчики — все пытались разбить ряды противника. Но копьеносцы твердо стояли, защищая своих стрелков щитами. Довольно долго так оно и шло, никаких событий, только град стрел и дротиков. Видал я этакие противостояния и в битвах былых времен. Каждая сторона норовит вынудить врага сделать первый шаг.
— И кто атаковал первым? — еле дыша, спросила Кейтри, во все глаза глядя на уриска.
— О, имперские отряды хорошо выучены. Несмотря на мелкие стычки между пехотой и легкой кавалерией, они не поддались на провокации. И тогда разозленные намаррцы сами взбеленились и ринулись в открытую атаку.
— Она удалась?
