Битва вечной ночи полностью

Не успел еще Летучий корабль приблизиться к Каэрмелору, как из облаков вынырнул отряд всадников на эотаврах. Впереди всех летел принц Эдвард. Получив от Всадников Бури известие о приближении короля, он торопился приветствовать Ангавара и Ашалинду и поздравить их с победой. Искусно приземлившись на палубе, он соскочил с коня, снял шлем и, встав на одно колено, склонил голову.

— О ваше величество и вы, несравненная госпожа моя, я всецело к вашим услугам.

Ангавар сердечно приветствовал юношу и, подняв его на ноги, прижал к сердцу, однако Ашалинда заметила, что щеки молодого принца бледны и ввалились, а под глазами пролегли синие тени, точно он много недель почти не спал или чем-то серьезно болел.

— Я очень беспокоился из-за вашего отсутствия, — пояснил он, перебегая глазами с Ангавара на Ашалинду. — И теперь крайне рад вашему возвращению.

Лицо у него вдруг раскраснелось, словно от лихорадки, грудь вздымалась и опадала, как у тонущего пловца.

— Вы здоровы, Эдвард? — участливо спросила Ашалинда.

— Совершенно здоров. — Он улыбнулся теплой, но несколько вымученной улыбкой. — Просто очень взволнован.

— Тогда будем же радоваться встрече! — заключил Ангавар.

Вот так та, кого прежде называли Бабочкой, и Леди Печалей, и Воительницей, вновь вернулась в королевский город.

Первый раз она прибыла сюда одна, в карете. Второй — верхом на коне, вместе с Королем-Императором, а на этот раз — ян, тан, тетера — на воздушной ладье, в объятиях возлюбленного, воздать должное которому могли бы только поэты. И теперь вся правда выплыла на свет. Однако история их на том не закончилась.

Пешком и верхами Легионы Эриса покидали Мглицу и возвращались в земли, где светило солнце. Они шли через Намарру, через Нениан Лэндбридж и наконец вступили в Эльдарайн. Оттуда путь их лежал в Каэрмелор. Там, пройдя торжественным маршем по городу, солдаты расходились в родные края.

И во время этого похода они постоянно обнаруживали, что кругом кишмя кишат всяческие незримые существа. То что-то мелькало или перепархивало совсем рядом, но затихало, едва обернешься и пристально посмотришь на это место. То в ночи раздавались какие-то непонятные звуки. То солдаты пробуждались в кошмарах и долго еще вспоминали, что за ужасы им снились. Однако все эти странности были лишь легкой рябью прилива — волны нежити, что, подобно людской армии, двинулась обратно на обжитые места: к родникам и колодцам, ручьям и озерам, рудникам и пещерам, холмам, лесам и горам, полуразрушенным башням и заброшенным людским домам. И совсем как солдаты, из боя домой возвращалось меньше колдовских созданий, чем ушло на Зов.

Впереди светло-голубые небеса позднего тейнемиса темнели от огромных стай птиц. Чем вызывались эти несвоевременные миграции, было совершенно неясно, ибо лето украшало Эрис золотистыми венками лучей оттенка спелой пшеницы. На ходу солдаты пели и разглядывали крученую вязь птичьих стай в небе, усматривая в этих черных колючих узорах какие-то знамения: или знаки победы — или просто приметы того, что весь мир кругом находился в волнении. Казалось, сама земля пробудилась: реки и ручьи текли быстрее и журчали радостнее, ветра дули сильнее и резче, леса трепетали и перешептывались, цветы цвели ярче, а дикие звери, забыв обычную робость, частенько показывались людям — за исключением разве что возвращающихся отрядов, ведь солдаты и глазом не моргнув подстрелили бы их на обед.

Лето, веселая босоногая девчонка с пшеничными волосами, уступило место зрелой рыжеволосой осени, анвармису, месяцу жатвы. Каэрмелор восторженно встречал Легионы. По главным улицам города двигались торжественные процессии, осыпаемые лепестками цветов. Одновременно с празднествами началась подготовка к государственным похоронам короля Джеймса, чьи останки должны были привезти из Орлиного кургана и предать земле в Королевской усыпальнице возле останков его королевы. Также прошло церемониальное прощание с двумя павшими членами Королевского Аттриода, Октарусом Огье из Всадников Бури и Джоном Драмдунахом из Королевской Гвардии.

Вот уже почти год страна готовилась к грядущей коронации Эдварда. Дворцовый Сенешаль трудился день и ночь не покладая рук — ему предстояло обеспечить провизию для пышных пиров. Лорд-канцлер, главный камергер и прочие высокопоставленные придворные тоже не знали ни минутки отдыха. Во дворец стекались подарки для принца Эдварда — ему должно было исполниться шестнадцать аккурат в день коронации. В довершение ко всей этой суете простой люд вовсю готовился к близящемуся празднику Осеннего равноденствия со всеми полагающимися ярмарками, яблочным сидром, вином, гирляндами, тыквенными флягами и символическими рогами изобилия.