— Высокая серая скала, похожая на руку великана, — негромко повторил Ангавар описание Ашалинды, — и прислоненный к ней тонкий обелиск цвета розовых лепестков. Сверху на обоих лежит плоская плита, похожая на притолоку. А рядом, в гранитной впадине, темная заводь, питаемая небольшим родником.
Ашалинда мимоходом подивилась причудливой вязи событий — той нити судьбы, что вновь привела ее на это место, почти через тысячу лет.
По обе стороны от нее ехали Светлые. Приглушенный звон колокольчиков на уздечках напоминал тот призрачный звон, с которого начинался шанг, коему не суждено было более странствовать в Эрисе.
На востоке в просвете между остроконечными скалами показалось какое-то черное пятно. Оно плыло по небу обрывком темного дыма, быстро приближаясь к долине, и скоро превратилось в огромную беспокойную стаю птиц. Подняв руку, Ангавар остановил коня, и вся свита остановилась вслед за ним. Ястреб молнией упал с небес и уселся на руке Ангавара, впившись когтями в черную кожаную ленту. Когда Ангавар начал опускать руку, Эрантри взмахнул крыльями, чтобы сохранить равновесие, и замер, вновь сложив их. Он яростно шипел и свистел, золотисто-рыжие глаза его сверкали пылающими монетами. Эрсилдоун и Роксбург торопливо подскакали к своему государю, а тот что-то сказал Светлым на их языке. Многие из них указывали на небо.
— Это он. Ворон, — мрачно произнес Ангавар. Сердце Ашалинды пронзила острая боль, словно от удара хлыстом.
— И что теперь? — выдохнула девушка.
— Он слишком близко к Воротам. Нельзя, чтобы он находился рядом, когда они откроются. Не то в своей ярости и гневе он сумеет проскользнуть вперед нас и закрыть их. Я не потерплю второго изгнания!
Птицы все приближались. Ветер доносил хриплое карканье. Обычные серые вороны, грачи, сойки и громадные черные вороны в глянцевитом оперении.
Теперь, научившись лучше понимать своего возлюбленного, Ашалинда видела, какие чувства бушуют под внешним суровым спокойствием. И ей казалось, что хотя внезапное появление Ворона и разгневало короля, но он жаждал увидеть брата, ибо горячо любил Моррагана и, на свой лад, оплакивал потерю.
Вновь зазвенел резкий и властный голос Ангавара, и вновь Светлые замерли, обратившись во слух.
— Прогоним Ворона! — яростно вскричал Роксбург, приподнимаясь в стременах и грозя небу кулаком. — Устроим охоту!
Лицо Эрсилдоуна вытянулось от напряжения.
— Выследить его и взять в плен, — прорычал он, — пока не приключилось худшего.
— Именно. Однако такая задача не по плечу смертным, — быстро произнес Ангавар. — Я сам отправлюсь в погоню, вместе с половиной моих рыцарей. — И, повернувшись к Ашалинде, добавил: — Златовласка, эта охота не для тебя. Томас и Тэмлейн останутся охранять тебя вместе с дайнаннцами и второй половиной Светлых. Пока меня не будет, продолжайте искать Ворота. Я скоро вернусь.
Внезапным грациозным движением он подбросил Эрантри вверх. Ястреб расправил крылья и взмыл в небо.
Ашалинду охватил ужас. Она вдруг поняла: если Ангавар-Торн сейчас уедет, она никогда более не увидит его.
— Не покидай меня, господин мой, — взмолилась она. — Заклинаю тебя.
Он наклонился к ней. Щеки девушки коснулось теплое и сладкое дыхание.
— Откуда такая тревога,
— Я боюсь не за себя, а за тебя…
Он засмеялся.
— Да что со мной станется? — И, взяв ее двумя пальцами за подбородок, нежно поцеловал в губы. — Но мне нельзя мешкать. Стая уже и так свернула к югу и летит прочь. Прощай, дорогая, но совсем ненадолго.
Скакун короля вихрем рванулся вперед.
А через миг Ангавар уже скрылся из виду.
За ним последовали пятьдесят Светлых рыцарей и все дамы. Их кони со сверхъестественной скоростью мчались меж скал и каменных башен и скоро тоже пропали. Служанки Ашалинды дружно заахали. Прикрыв глаза ладонью, девушка поглядела вслед исчезнувшим всадникам. Ей почудилось, будто над пустой землей взмыла в воздух и полетела вдогон первой вторая стая. Клювы этих птиц воинственно изгибались, крылья с силой рассекали воздух. То были хищные, охотничьи птицы — ястребы, а может, даже и орлы.
— По-моему, господина моего влечет к брату, — озабоченно сказала девушка. — Должно быть, именно потому он и пустился в погоню, хотя стая уже повернула прочь. Но ведь Морраган уже лишился колдовской силы, так почему же вороны и грачи летят за ним? Это неявные духи? Они могут как-нибудь навредить нам?
— Это самые обычные птицы, девочка, — ответила ей Маэва Одноглазка, придвигаясь к своей подопечной, — а вовсе не нежить. Они не замышляют ничего против нас, не помогают Ворону, а просто сопровождают его. Как и всех прочих, их тянет к нему, но по другим причинам: для птиц он — один из их племени, но окутан ореолом колдовства, им неведомого. Вот они и зачарованы.
— Не нравится мне все это, — мрачно произнес Томас Эрсилдоун.
