Она не в первый раз задумалась — за сколько времени лангот убьет ее? Иные из детей Хите Меллин зачахли за считанные недели после возвращения в Эрис. Другие протянули несколько месяцев, медленно угасая. Она, Тахгил, терпела постоянные муки, и еда не приносила ей никакого удовлетворения или облегчения. Однако силы ее еще не иссякли. Возможно, благодаря каким-то свойствам кольца Торна, а может быть — это было частью таинственного дара, что Нимриэль вручила ей в Королевстве. Как бы там ни было, лангот вроде бы убивал ее не так быстро, как она ожидала.
Золотое кольцо сдавило ей палец.
Тьму прорезал резкий взмах хлыста. Тахгил выглянула за веерные прутья ограды. Меж деревьев, освещаемая лишь собственным мертвенным сиянием, ехала запряженная четверкой лошадей карета. Издали она казалась совсем маленькой. Кучер был облачен в короткий плащ и треуголку. Кто ехал в карете, Тахгил разглядеть не могла. Экипаж остановился, а потом немного откатился назад, как оно всегда бывает с каретами. Пожалуй, только это и роднило черный экипаж с более
Дверь отворилась.
На подножку тяжело шагнула чья-то нога. Вторая ступила на влажную плесень лесной подстилки. Рядом с каретой стояла статуя. Лошади тоже замерли в полной неподвижности, кучер сидел на козлах прямой, словно палка. Затем голова статуи повернулась — будто шар, насаженный на кол. Так и казалось, сейчас раздастся скрип приведенных в движение механизмов.
Тахгил затаила дыхание. Как ни странно, с высокого насеста она отчетливо различала все подробности, развертывающиеся перед ней, точно на сцене миниатюрного театра, вроде заводных фигурок на столе, освещенных мягким призрачным сиянием.
Так же молча, как и появилась, скульптурная фигура удалилась. Карета дрогнула и осела, принимая на себя тяжесть седока. Дверца захлопнулась, лошади тронулись вперед, зазвенела упряжь, а трескающий хлопок хлыста снова прорезал воздух совсем над ухом Тахгил.
Девушка не знала, за нею ли с ее спутницами охотился этот неявный, — но столь могущественный дух едва ли мог промахнуться мимо цели, оказавшись так близко к ней. Оставалось лишь предположить, что, на счастье трех смертных, существо это выслеживало кого-то другого и даже не сознавало, что люди так близко — и вообще, что в лесу сейчас есть люди. Тахгил знала: именно этот экипаж они с Муирной видели перед нападением на Караванном Пути. И теперь она со всей определенностью поняла, что это карета Керба, неявного, любимое занятие которого состояло в том, чтобы убивать скот и людей. Его даже называли Убийцей.
День за днем три путешественницы двигались по высоким дорогам Казатдаура, оставив таинственное поселение Древолазов далеко позади. Постепенно разбегающиеся во все стороны подвесные мосты сменились менее многочисленными летучими собаками. От постоянного висения на веревках руки и плечи подруг болели и ныли, а мышцы сами превратились в стальные канаты — если, конечно, стальные канаты способны так отчаянно болеть.
Когда налетел шанг, аутаркены вспыхнули дынным сиянием старинной позолоты, мрачноватым глянцем последних лучей позднего лета, утомленно играющих на темной бронзе. Каждый падающий лист превратился в хрустальную блестку, каждый канат — в цепочку светлячков, купол леса — в зелено-золотую вселенную. Единственной живой картинкой, которую увидели путницы, было изображение двух ребятишек, что собирали цветы в самой глубине леса, где веками разворачивались лепестки соцветий, не выносящих солнца. Эти изображения сохранились даже теперь, когда слой опавшей листвы доставал детям до самого пояса. Никакие другие свидетельства былых страстей не омрачали пасторальной сцены.
Каждым вечером лес оживал с новой силой. Звучали странные и неприятные звуки, виднелись странные и неприятные твари. Далеко внизу начиналось душераздирающее нытье, точно монотонный скрип мельничного колеса, а не то доносилось потустороннее пронзительное пение — словно играли на резонирующих стеклянных прутьях, или зловещий стук откуда-то из-под корней будил под высокими сводами гулкое лесное эхо. Порой по воздуху плыли кольца дыма — серо-голубые венки пара медленно выписывали между деревьев вереницу букв «О», пока случайное дуновение воздуха не искажало их. Ютясь на высоком насесте, странницы дрожали от страха, наблюдая все эти диковинные явления, однако постоянно ощущали, что за ними самими наблюдают скрытные Древолазы: ведь они никогда не знали недостатка ни в еде, пусть и однообразной, ни в воде.
