В этот предпоследний день последнего месяца весны над горизонтом не было видно луны. Где-то над крышами хижин в долине заухали ночные птицы. На небо, исчерчивая трещинами отражений стеклянную гладь залива, высыпали звезды. Листья на опушке Казатдаура зашелестели, деревья словно сделались выше, черной угрозой вырисовываясь на фоне ночного неба.
— Лес пробуждается, — тихо предупредил уриск. Тахгил не сводила глаз с Кейтри. Девочка улыбнулась и поднялась на ноги.
— Вот этот оказался правильным, — сказала она, разжимая ладонь, чтобы показать спутникам обломок эльфийской стрелы. — Ой, смотрите, рассыпался в порошок!
— Вот и хорошо, — радостно заявил уриск. — Так он никогда уже никому не причинит зла.
Вивиана засмеялась от облегчения. Они с Тахгил обняли Кейтри.
— Лучшего совета нам еще никогда не давалось, — деликатно сказала Тахгил, желая поблагодарить уриска, однако памятуя о том, что прямая благодарность может обидеть его, как часто бывает с нежитью.
— Ты пришел как раз вовремя — но как тебе удалось пробраться сюда? — спросила козлоногого человечка Кейтри.
— Терпеть не могу высоту. Я проскользнул через лес, — гулким голосом ответит тот. — Я там уже немало странствовал, успел узнать этот край как следует. И тем не менее родина моя в землях Ишкилиата — во всяком случае, прежде так оно и было.
— А те, кто живет там внизу, в деревне, — они будут добры к трем путешественницам издалека?
— Едва ли кто-либо из смертных до сих пор являлся в Апплтон-Торн пешком. Единственные иностранцы, каких они видели, всегда приплывали с моря, на кораблях. Жители деревни будут косо поглядывать на вас, но по большей части они народ неплохой.
Внизу, в полосе деревьев вдоль края лощины, засветилась пара огней.
— А теперь, — продолжил уриск, — лучше уйти. Вы стоите на краю Крич-холма, где порой охотится Быконищий. Кроме того, вы все еще на границах Арда Мусгах Даба, а у его высоких жителей дли-и-инные корни.
— Однако стрелки из тех лилипутиков никудышные, — заявила Вивиана. — На наше счастье.
Тахгил задумчиво глядела на деревню.
За спиной подруг безмолвным невысказанным заклятием высилась черная стена леса. Услужливый Финодири виднелся лишь черной точкой — он по-прежнему стоял на коленях возле ручья. До слуха Тахгил долетел его невыразительный голос, исполнявший столь же монотонную песню:
Три странницы подобрали мешки. Ночной ветер играл волосами и полами одежды. Уже вчетвером они зашагали вниз по холму к Апплтон-Торну, что притулился на утесах Залива Серого Стекла, а гибкие травы, распрямляясь, вздыхали им вслед.
В пещере горной сто веков дракон хранит свой клад.
Алмазы в чешуе стальной загадочно горят.
А в океане, в глубине, вдали от берегов,
В ракушке чудо-дева спит, прекрасней жемчугов.
Ее любовь страстней огня, загадочней глубин.
Она — погибель и мечта простых земных мужчин.
Ветер приносил резкий соленый запах моря, едкий дух выброшенных на скалы водорослей. Приютившиеся вразброску на утесах среди стойких елей и рябин хижины Апплтон-Торна были со стороны берега ограждены полукругом изгороди — но не обычной плетенки, а крепкого частокола из дубовых и ясеневых бревен, подбитого железом и с железными же пиками наверху. Высота забора достигала одиннадцати футов, а по периметру на верхушках деревьев были раскиданы еще и маленькие сторожки.
