Битва вечной ночи полностью

По обыкновению существ, способных менять обличье, Витбью превратилась из лебедя в девушку там, где ее не могли видеть глаза смертных. И вот она уже стояла среди угловатых скал, что ограждали вход в расщелину, и бледное лицо ее было подобно цветку на тонком черном стебле.

— Добро пожаловать, — произнесла Тахгил. — Прощу, присядь с нами.

Ответом ей стало шипящее «вайо!» — должно быть, знак отказа. Тихий предрассветный ветерок ворошил перышки длинного плаща, но лебединая дева, прекрасная дивной, нечеловеческой красотой, осталась стоять, ни на шаг не стронувшись с места.

— Ну что ж, — спокойно сказала Тахгил, — тогда, будь любезна, объяснись хотя бы стоя и глядя на нас сверху вниз. Почему ты не предупредила нас, как обещала? Из-за фуата нам грозила смертельная опасность. Предостереги ты нас, мы бы ни за что не остановились рядом с тем омутом.

У лебедей ведь свой язык. Понимает ли она мои слова? Может ли ответить?

— Вайо, — повторила лебедь низким певучим голосом. — Противные пролазы привередничают?

Все она прекрасно понимает. И весьма прилично владеет Общим Наречием — во всяком случае, похоже, любит аллитерации.

— Мы не пролазы и не воры, — сказала Тахгил вслух, — и не привередничаем. Возможно, тебе и трудно понять, но мы вовсе не желаем, чтобы нас убили. Ты ведь обещала предпринять все, что в твоих силах, чтобы предотвратить такой поворот событий, — скажешь, нет?

— Скажу да, — отозвалась лебединая девушка. — Любезные люди не лишились жизни?

— Не поздравляй с этим себя — не твоя заслуга.

— Прячущиеся в прудах призраки любят лошадей, а не людей.

— Причем, подозреваю, не побрезгуют и прочей плотью, — в тон ей сердито парировала Тахгил.

— Вийт!

Волшебная дева встряхнула головой. За спиной у нее, на востоке, вдоль края горизонта пролегли две широкие ленты. Первая, пастельно-голубая, была пронизана белыми прожилками облаков. Над ней, постепенно теряясь в сизовато-сером небесном куполе, тянулась выцветшая розовая полоска зари.

— В будущем будь добра предупреждать нас о любой непосредственной опасности, — заявила Тахгил. — Говори нам, где тропа безопасна, а куда ходить не следует. Разведывай надежные места для привалов.

— Сонные странники стремятся соснуть спокойно.

— Представь себе.

— Дружелюбные духи должны позаботиться о притомившихся путниках.

— Вот именно. Ты должна помогать нам, пока мы не переправимся в целости и безопасности за северную границу Ааллиллира. А потом я отпущу тебя и освобожу от клятвы. Если мы обо всем договорились, можешь лететь — но не слишком далеко, чтобы в любой миг явиться на мой призыв.

— Печальная птица поневоле повинуется.

— Ах, сердце мое разбито, — хмуро заметила Вивиана в сторону.

— Ты великолепно владеешь Общим Наречием, — сказала Тахгил лебединой деве. — Ты способна говорить как угодно — так почему выбрала именно эту манеру?

— Лебеди любят легкость. Слова смертных слишком сумбурны и суматошны. Нам не нравится, — презрительно пояснила чудо-красавица, вытягивая длинную шею.

Сперва я страдала за свое безобразие, потом — за свою красоту. А теперь меня презирают за то, что я рождена человеком. Ах, но нельзя забывать — предрассудки всего лишь щит, за которым таится любовь к самому себе.

— Если тебе не нравится наш язык, — предложила Тахгил, — научи нас своему.

Но она уже говорила в пустоту.

Над полыхающим всеми красками рассвета Пустынным кряжем кружил дикий лебедь.

Девушки позавтракали припасами, захваченными из Апплтон-Торна, — ржаными сухарями и сушеными водорослями. Потом они проспали почти весь день, по очереди сторожа подступы к их укрытию со стороны кряжа, откуда только к ним и могла подобраться нежить.

Когда они встали, небо на западе блистало переливами красок, как будто там смешивали разноцветный растопленный воск, и длинные завитки алых полос тонули в жидком золоте. После сна на жестких камнях у девушек все болело и ныло, не успевшие отдохнуть как следует тела молили об отдыхе. Чтобы заставить кровь веселее бежать по жилам, все трое отхлебнули по глотку натрах дейрге.

— Переходим на ночной образ жизни, — пошутила Кейтри.