Цветущие головки ситника торчали прямо из середины круглых розеток. Скошенные на одну сторону метелки ковыля высовывались, точно крошечные грабли. Копыта лошадей скользили по невысокой траве на крутом склоне. Очень скоро всадникам пришлось спешиться и, выстроившись цепочкой, вести скакунов в поводу. Возглавлял процессию Эрроусмит. А еще в самом скором времени им пришлось перебираться через звенящий каскад ручейка, вытекавшего из крошечной трещины в скале, а потом еще и еще. Тахгил внимательно следила за Эрроусмитом — тот даже не дрогнул. Справа, заслоняя долину Вороньей реки, поднимался крутой обрыв. Ниже склоны холмов утопали в море деревьев. Отовсюду эхом доносилось переливчатое журчание, хлюпанье, капанье. Вода шептала, болтала, жаловалась и смеялась, рев далеких водопадов служил фоном для хрустального перестука капель, падающих с огромной высоты в чистейшие омуты. Чем ниже спускались путники, тем шире и сильнее становились потоки.
— Вот увидите, как пить дать, задолго до вечера мы все промочим ноги насквозь, — пророчествовала Вивиана, шлепая по очередному ручейку.
Ей приходилось повышать голос, чтобы перекричать шум воды.
Держась выше полосы больших деревьев, что начинались чуть ниже по склону, путники продвигались все дальше в глубь долины. На открытой местности было гораздо удобнее смотреть, не притаилась ли где-нибудь опасность. Здесь росли только кусты, да и то разрозненными островками и не выше, чем по пояс.
Ровные участки на склоне попадались куда как редко. Кейтри со смехом объявила, что скоро правая нога у нее станет короче, зато левая вырастет. С приближением вечера Эрроусмит заметно устал. Выйдя к небольшой ложбинке с более или менее ровным дном, по краям поросшей кустарничком, маленький отряд решил остановиться на ночлег. Спустился тихий и ясный летний вечер. В трещинах камней росли ландыши, грозди крохотных белоснежных колокольчиков источали сладостный аромат. Посередине ложбинки, на самом дне, заросли камыша окружали маленький прудик. Огонек крохотного костра отражался от непроглядно-темной поверхности воды.
Разведя костер, Эрроусмит лег на землю, тяжело дыша. Есть он отказался. На лбу страдальца бусинками выступили капли пота, лицо потемнело от прилива крови.
Тахгил предложила ему воды.
— Вы больны. Поворачивайте назад, — промолвила она, невольно повторяя его недавние слова.
— Нет, — пробормотал он. — Я поправлюсь.
Кейтри нагнулась намочить полоску ткани в зеркальной воде пруда и вдруг пронзительно вскрикнула. Эрроусмит неловко вскочил на ноги с ножом в руке.
— Мне показалось, я там что-то увидела, — чуть не плача, сказала девочка, — там, в воде.
Но сейчас на глади пруда не было видно ничего, даже малейшей ряби.
Эрроусмит снова осел на землю, колени у него подломились. Кейтри положила мокрую тряпочку ему на лоб, Вивиана бережно закутала молодого человека плащом.
— Не суетитесь, — прохрипел Эрроусмит. — Я совершенно здоров. Могу сторо… жить.
С этими словами его отяжелевшие веки сомкнулись, челюсть слегка отвисла. Звездный свет серебрил лицо, отбрасывал глубокие синие тени под глазами. Если бы не приподнимавшаяся и опускавшаяся грудь, можно было бы подумать, молодой человек мертв. А вода кругом бурлила, клокотала, шептала и смеялась хором невидимых колдовских голосов. Даже воздух был насквозь пропитан влагой.
Тахгил несла стражу первой. Девушка сидела, обратив измазанное грязью лицо на пруд, но тот оставался все так же темен, все так же спокоен и непроницаем.
