Кстати, меня позабавил один момент. На немецких пилотах сейчас надеты желтые надувные спасательные жилеты. Британские летчики такие же носят. Вот и на мне точно такой же надет сейчас. Вообще-то, у немцев и британцев есть очень похожая военная форма. Например, у моряков, танкистов, подводников или летчиков. И ее можно легко спутать. Вон даже спасательные жилеты по цвету и дизайну у нас похожи. Кстати, их здесь все летчики сейчас носят в обязательном порядке. И наши, и вражеские. Так как очень часто воздушные бои происходят над морем. И выпрыгнув с парашютом, можно легко угодить прямо в воду. Особенности театра боевых действий диктуют свою военную моду. И здравый смысл тоже подсказывает, что пилот, упав в глубокую воду, может в ней утонуть. Плавать-то не все из нас умеют. Да, и сложно будет держаться на воде, если получишь ранение или сознание потеряешь. В общем, правильная деталь экипировки этот самый спасжилет. Одобряю!
А вот второй «церштерер», повисший передо мной чуть в стороне, достать уже не успеваю. Слишком быстро лечу. Не хватает времени, чтобы довернуть на него нос истребителя. Я-то не успел, а Колин Грей смог. И успел всадить в него довольно солидную очередь из своих пулеметов. Конечно, не все пули попали по немцу. Но кое-что по нему все же прилетело. Но опять не смогло сбить с одного захода. Вот что ты поделаешь? Не хватает этим пулеметам Браунинга убойной силы. И все тут. В темпе вальса проносимся мимо и уходим на вираж. Наши «Спитфайры» поразворотистее будут на горизонтали, чем «сто десятые». Этим двухмоторным монстрам нас не достать теперь. И хотя наша эскадрилья в этом заходе смогла сбить только одного «церштерера» из четырех, то есть я его и сбил, но трем другим тоже неплохо досталось от наших парней. Сбить не сбили, но потрепали хорошо. Одному Bf-110 прострелили левый мотор, и он сейчас ушел в пике, надеясь оторваться от преследования. Двое остальных также нахватали пуль. Ни один из атакованных нами «сто десятых» не смог увернуться от обстрела. Всем досталось. Правда, никто не загорелся и не был сбит. Но теперь о контратаке они даже и не помышляют. Их строй развалился. «Церштерер» с пробитым мотором тянет вниз. Второй рванул за ним, но немного отстал. А третий двухмоторный истребитель нацистов провалился ниже нас и ушел на вираж. Вот за ним мы своей парой и пойдем. Во-первых – он к нам ближе всех. А во-вторых – это его перед этим обстрелял мой ведомый. И сейчас он его добьет. Подранков надо добивать. Я уже об этом говорил не один раз. Резко пикируем вниз, а затем делаем горку. Это чтобы не подставиться под пулемет бортстрелка. Он же как раз в задней верхней полусфере стрелять может. И я это прекрасно помню. Поэтому мы будем атаковать этого недобитка в брюхо. Снизу. Точнее говоря, работать по этой цели будет только мой ведомый. О чем Колину Грею и сообщаю. Немец тем временем отчаянно маневрирует. Пытается сбить нас со своего хвоста. Понимая, что его «сто десятый» не успеет развернуться к нам носом и ударить из всего курсового вооружения, вражеский пилот пытается опускать хвост своего истребителя, чтобы подставить нас под огонь бортстрелка. Но от этого лишь теряет скорость. А мы успеваем занять идеальную позицию для атаки в восьмидесяти метрах под его брюхом. С такого близкого расстояния даже слабенькие пулеметики моего ведомого должны пробить броню «церштерера». Колин Грей выдает длинную очередь из всех стволов. И, конечно же, попадает. Пробивая вражеский тяжелый истребитель с носа до центроплана. Похоже, что это фаталити! Нет, точно хорошо попал. Двухмоторный «мессер» на мгновение зависает в воздухе, а потом начинает падать вниз, разматывая за собой тонкую струю дыма. Отлетался, дракон картонный. Этот все!
Поздравляю Колина с еще одной воздушной победой. И увожу свой «Спитфайр» на вертикаль. Не люблю я драться на нижних уровнях. Некомфортно мне там. Да и совсем не хочется лезть сейчас вниз. Там такой экстремальный клубок из самолетов крутится. Что даже отсюда сверху страшно наблюдать. Там же сейчас все так непредсказуемо происходит. Самолеты хаотично маневрируют и крутятся на виражах. Причем делают это в разных плоскостях и направлениях. В такой ситуации очень трудно уследить за обстановкой вокруг. И очень велик риск, что пока ты гоняешься за одним противником, другой зайдет тебе в хвост и расстреляет. Или просто обстреляет твой истребитель, вынырнув откуда-нибудь сбоку, откуда ты его совсем не ждешь. Не нравится мне такой опасный для жизни ближний бой. Я предпочитаю бить внезапно. А затем убегать подальше. Я воюю по принципу «ударил-убежал». Именно поэтому мы сейчас с Колином Греем не лезем вниз в общую собачью свалку. А набираем высоту и внимательно оглядываемся. Я своего ведомого уже приучил к такой манере ведения боя. И он меня слушает и глупых вопросов не задает.
