Вот и 15 августа 1940 года его «Спитфайр» был подбит и загорелся. Алан выпрыгнул с парашютом, но при этом умудрился повредить ногу о хвостовое оперение своего истребителя. Такое с летчиками случается часто. Не всегда удается выпрыгивать благополучно из горящих самолетов, которые еще и падают вниз. При неудачном покидании кабины можно сильно удариться о хвост своего самолета. И от этого получить травму, а то и сознание потерять. Но Алану Диру повезло. Он ударился о руль высоты не головой, а левой ногой. И при этом даже ногу не сломал, а только сильно ее ушиб. Но этого хватило, чтобы загреметь в госпиталь. Но там новозеландец долго не задержался. И пролежав в госпитале Виктории несколько дней, удрал оттуда обратно на фронт. Правда, к тому времени нашу эскадрилью отвели в Каттерик для отдыха и пополнения. Поэтому нашему герою пришлось туда добираться на попутках. Но он все же добрался. И сразу же захотел приступить к своим служебным обязанностям. Хотел летать. Однако был жестоко обломан врачами. Они Дира хотели обратно в госпиталь отправить. Он все еще ощутимо хромал и морщился от боли при ходьбе. Но тут за «Человека-катастрофу» вступился Литхэрт. Здесь он размышлял как друг и хороший командир. Такими опытными пилотами, как Алан Дир, грех разбрасываться. Сейчас у нас каждый летчик на счету. Наших-то новичков кто-то должен обучать премудростям воздушного боя. А то программа, по которой они выпускались из летных школ, была ускоренной. И их там особо воевать не учили. Не учили выживать в суровом фронтовом небе. Поэтому нашей 54-й эскадрилье Королевских ВВС до зарезу нужны были пилоты с боевым опытом, чтобы разбавить неопытных новичков и приглядывать за ними в бою. Поэтому Литхэрт Дира у докторов отбил. Правда, пообещал им, что Алан больших нагрузок на больную ногу давать не будет. И станет наблюдаться у наших медиков на авиабазе. Дир на все сразу был согласен. И режим соблюдать, и лечиться. Но только в расположении нашей части. Правда, с началом активных полетов он о своем обещании благополучно забыл и начал летать наравне со всеми. И все закрыли на это глаза. Так как враги опять стали устраивать массированные авианалеты на Британию. Тут уже было не до соблюдения медицинских норм и требований. Тем более что Алан Дир у нас был мальчиком взрослым, который сам отвечает за свои поступки. Вот решил он гробить свое здоровье, решил летать с больной ногой – это его решение. И пускай потом не жалуется. Наш командир ему об этом прямо сказал. И я был тому свидетелем. Впрочем, мы об этом после ни разу не пожалели. Летал этот новозеландец очень хорошо и дрался с вражескими самолетами в небе тоже совсем неплохо. Так наша эскадрилья получила хорошего летчика-истребителя, а он разрешение летать и воевать. И никто в накладе не остался.
В Манстон наша эскадрилья перебазировалась к обеду 24 августа. Обстановка тут была нервная. Кроме нас здесь базировались еще две эскадрильи: 264-я и 65-я. 264-я была вооружена истребителями «Дифайэнт». Помните, тот смешной «турельный истребитель»? У которого не было курсового вооружения и стрелять вперед он не мог. Вот целая эскадрилья таких странных самолетиков и базировалась здесь на авиабазе Манстон. Правда, в дневных боях их не использовали. Командованию хватило мозгов этого не делать. Хотя раньше 264-я эскадрилья и участвовала в отражении дневных авианалетов нацистов на Британию. И понесла при этом огромные потери. Тихоходные самолеты «Болтон-Пол Дифайэнт» были беспомощны против шустрых и маневренных «Мессершмиттов Bf-109Е». Немцы быстро это поняли и устроили «Дифайэнтам» тотальный геноцид. К счастью, в британских штабах это тоже быстро сообразили. И теперь 264-я эскадрилья переключилась на ночные перехваты вражеских бомбардировщиков. А вот 65-я эскадрилья Генри Сойера летала на таких же «Спитфайрах,» как и мы. Они так же, как и мы, летали днем. Поэтому в дальнейшем мы чаще контактировали с парнями из 65-й эскадрильи. А пилоты 264-й днем отсыпались, а вот по ночам воевали в небе.
