К этому времени снарядов не осталось на большинстве зенитных батарей, последние исправные самолеты 3-й ОАГ ВВС ЧФ готовились к перелету на Кавказ, но остались «безлошадные летчики», технический персонал, продолжали прилетать транспортные самолеты. Капитан М.В. Авдеев, которому было приказано встречать транспортники, вспоминал: «Ночью пришли Ли-2 (тогда еще назывались ПС-84. –
Участник событий капитан 1 ранга А.К. Евсеев вспоминал о последних днях героической обороны: «Немцы уже ничего сделать необычного и удивить нас ничем не могли – количество самолетов было доведено ими до предела. Небо над Севастополем больше их не вмещало. Если бы противник пустил в действие еще лишнюю сотню самолетов, то они не принесли бы пользы… Никакого просвета от сокрушительной бомбардировки не было. Мы уже настолько начали привыкать к адской какофонии в воздухе, что когда в течение сравнительно короткого промежутка времени не было поблизости сильно слышного рева и завывания моторов, свиста и разрыва бомб, то мы чувствовали себя не по себе, нам обычная тишина казалась чем-то противоестественным. Не раз мы задавали друг другу вопрос: «Сколько же немец сосредоточил бензина и бомб, сколько участвовало в подвозе железнодорожных эшелонов и автомашин?» Но ответа не могли дать. Когда-нибудь военный исследователь займется и этим подсчетом, а у нас цифры получались колоссальными. Мы полагали сначала, что этот рог изобилия, из которого сыпались бомбы, скоро иссякнет, но напрасно. Дни шли за днями, а бомбардировка шла с прежним неослабеваемым остервенением и последовательным темпом, разрывая на части Севастополь и его окрестности…» [Скрытая правда войны: 1941 год. Неизвестные документы. М., 1992. С. 333.].
Необходимо признать, что никто из высшего руководства и их штабов заблаговременно не разрабатывал плана эвакуации гарнизона Севастополя в случае необходимости. Когда такая минута настала, вице-адмирал Ф.С. Октябрьский высказал небесспорную мысль: при сложившейся обстановке, когда Люфтваффе удерживали господство в небе над городом и прилегающим водным районом, направление крупных кораблей в Севастополь привело бы к гибели большей части Черноморского флота. Фактически удалось вывезти командный состав СОРа, партийный и государственный аппарат, несколько сот раненых на катерах, подводных лодках и транспортными самолетами. Большинство героических защитников Главной базы оказались предоставлены сами себе.
Как следует из исследования К.Б. Стрельбицкого, всего за 10 летных дней летчики МАГОН совершили 132 самолето-вылета из Краснодара в Севастополь. При этом до цели дошло 118 машин (в целом), из которых 9 произвели сбрасывание грузов на парашютах, а остальные 109 произвели там посадку. В город было доставлено 222,2 т грузов. Обратно 105 транспортных машин вывезли 2149 чел. (в том числе 1411 раненых и 738 пассажиров, преимущественно летно-технический состав 3-й ОАГ, военные и политические руководители обороны) и 13 070 кг грузов [
Подорванная башня 35-й батареи. На переднем плане – разбитый грузовик.
Уже говорилось, что спастись от гибели или плена удалось очень немногим. И если большинству летчиков 3-й ОАГ ЧФ на собственных или транспортных самолетах, в качестве пассажиров, удалось благополучно покинуть Севастополь в конце июня – начале июля 1942 г., то судьбу большинства защитников разделили механики, мотористы, специалисты мастерских и авиабаз… Имея возможность улететь вместе с руководящим составом СОРа, военком 3-й ОАГ полковой комиссар Б.М. Михайлов решил остаться вместе с подчиненными до конца и погиб в бою 3 июля. При изучении списков безвозвратных потерь ВВС ЧФ именно эта дата указывалась чаще всего с пометкой «пропал без вести».
