Всем нам известна Дорога жизни, по которой через Ладогу перевозили в Ленинград продовольствие, боеприпасы, а из осажденного города эвакуировали жителей. Но мало кто помнит, что всю блокаду работала также «Малая Дорога жизни». Это общее название сети дорог, действовавших в годы войны через Финский залив от мыса Лисий Нос через Кронштадт до Ораниенбаума, как по льду, так и после таяния льда — с 1941 года до самого снятия блокады в 1944 году. Протяженность ее составляла 37 километров. Следует отметить, что название «Малая Дорога жизни» появилось только после войны, по аналогии с Дорогой жизни на Ладожском озере, а во время войны использовались различные названия — например «ледовая дорога». Перевозкой грузов в зимний период занимались автотранспортные службы Кронштадта, в летний период использовались маломерные суда. В ход шло все, вплоть до рыбацких лодок.
Вообще Дорога жизни по льду Финского залива выполняла ту же функцию, что и Ладожская. А действовала она даже дольше — три блокадные зимы. В Ораниенбаум и Кронштадт по ней переправлялись продовольствие и военные грузы, а в обратном направлении в Ленинград, а затем на Большую землю вывозили раненых воинов и гражданское население. Ведь к осени 1941 года на Ораниенбаумском плацдарме вместе с отступившими сюда войсками оказалась значительная часть не только постоянного населения, но и беженцев из различных районов Ленинградской области.
Осенью 1943 года началась скрытная переброска бойцов и вооружения 2-й ударной армии на Ораниенбаумский плацдарм. До становления льда переброска осуществлялась судами Балтийского флота. «Переброска войск и техники в Ораниенбаум внешне не выглядела так эффектно, как многие другие боевые действия или операции Балтийского флота. Перевозки есть перевозки. Формально это не бой, не сражение. Тем не менее хочу особо подчеркнуть: это был подвиг, который дал возможность нанести сокрушительный удар по врагу»[138].
С 5 ноября 1943 года и практически до конца января 1944 года от бухты Лисий Нос переправлялись на плацдарм войска, танки, автомобили, орудия. Ночью в полной тишине баржи на буксире пробивались сквозь неокрепший лед вдоль восточной оконечности острова Котлин. Днем пирс был пустынным, части и соединения 2-й ударной армии маскировались в близлежащей лесополосе. А ночью шла погрузка.
В результате этой операции на Ораниенбаумский плацдарм за два с половиной месяца (с начала ноября 1943-го по конец января 1944 года) было доставлено более 53 тысяч человек, около 2500 автомашин и тракторов, 658 орудий.
Уже на самом Ораниенбаумском пятачке войска готовились к предстоящему прорыву. Вспоминает командующий 2-й ударной армией И. И. Федюнинский{23}: «Перед операцией мы занимались тщательной подготовкой личного состава. Войска учились преодолевать различные инженерные заграждения, вести бой в глубине обороны. Основное внимание уделялось отработке самостоятельных действий стрелковых подразделений и штурмовых групп, организации взаимодействия. В стрелковых ротах были созданы отделения снайперов и штурмовые взводы.
Как и при подготовке к прорыву блокады Ленинграда в 1943 г., специально оборудовали учебные поля, на которых проводились практические занятия по преодолению минных и проволочных заграждений.
Мне часто приходилось выезжать в соединения, контролировать ход подготовки, присутствовать на занятиях.
Побывал я во всех дивизиях, но, естественно, больше внимания уделял 43-му стрелковому корпусу, которым командовал генерал Андреев. Этому корпусу, и в частности 48-й и 90-й стрелковым дивизиям, предстояло действовать на главном направлении в первом эшелоне»[139].
Непростая обстановка также складывалась по фронту 42-й армии. Ей приходилось наносить удар в самом центре своей полосы, имея на флангах очень мощные узлы противника: укрепленные города Урицк и Пушкин. Мощная система немецкой обороны в районе Пулковских высот, вдавленный в советскую оборонительную полосу так называемый «Аппендицит» в районе реки Кузьминка под Пушкином, сотни бетонированных и дерево-каменных бункеров, пулеметные гнезда, минные поля, надолбы, линии колючей проволоки. По подсчетам генерала Г. Ф. Одинцова, из 160 вражеских артиллерийских батарей, стоявших под Ленинградом, более ста были задействованы в полосе 42-й армии. И все это предстояло взломать одним мощным ударом.
Тревожные вести приносила разведка. В разведотдел фронта поступали сведения, говорящие о том, что еще раньше, до советского наступления Линдеман может начать отвод войск из-под Мги и Синявина на главный тыловой рубеж под Псковом. Одна из наших разведгрупп, действовавших в тылу противника, захватила в плен офицера инженерных войск, который подтвердил, что спешно создается оборонительная полоса под Псковом, так называемая линия «Пантера», а также строятся промежуточные рубежи по берегам рек Оредеж, Мшаги, Луга, Плюсса. Немецкие саперы уже готовят в этих местах к разрушению мосты, дороги, приступают к минированию местности.
