Битва за небеса полностью

Оставалась только классика бакудо - связывающие заклятия. И, в конце концов, мой выбор остановился на 'Сиянии девяти светил'. У заклинания отсутствовали какие-либо 'снаряды' или 'веревки', которых можно избежать или которые уничтожить, а само оно было, пожалуй, самым сильным и прочным из Кидо сопоставимого ранга сложности. Правда, у него был один большой недостаток - скорость построения, и я сейчас говорю не о заклинании. Сами 'светила' появлялись по очереди и обретали полную силу лишь с зажжением девятого. На ранних стадиях из Куё Сибари в капитанском исполнении мог вырваться даже лейтенант, поэтому мастера Кидо перед его применением обычно обездвиживали цель чем попроще, а Семьдесят Девятым Бакудо лишь укрепляли узы. Но этот недостаток ничего не значил для меня, ведь Куроцубаса могла ускорять любое явление, связанное с моим реацу. Потому в моем исполнении это кидо выходило настолько быстро, что вырваться из него до полного формирования мог не успеть даже я сам, чего уж говорить о существах более медленных?

Так что все прошло удачно.

Разыграв отчаянную атаку напролом, я заставил врагов напасть, затем сделал вид, что получил ранение и падаю, отчаянная дымовая завеса, чтобы заставить Кенсея ударить по мне ветром и тем самым сдуть барьеры. В обычном состоянии Хачи вернул бы 'мины' практически мгновенно, но я оказался быстрее. Обездвижил бывшего капитана, затем выстрелил серо в заклинателя, а после вырубил Маширо.

Они сейчас думают, что, разгадав силу моего банкая, у них есть шанс победить, но беда в том, что я не желаю им смерти, и, убрав девчонку, я избавился от слабого звена, которое бы погибло, начни я действовать серьезнее. Эти переживут мои атаки, а вот она - нет, так что я позволил утащить ее подальше и теперь могу действовать активнее...

- Ну-с, долго мне еще вас ж... - я резко прервался, заметив кое-что краем глаза.

А вот это нехорошо...

***

Боль... вот что он ощущал сейчас...

Но не боль тела. Ранение в шею практически не ощущалось.

Болело его сердце. Его душа. Его сущность. Его вера в справедливость...

Боль постепенно заполняла тело, и он медленно терял связь с реальностью, но держался из последних сил, чтобы не позволить себе так легко уйти в небытие. Он пытался пошевелиться, пытался подняться и хоть что-то сделать, но тело не слушалось, и он медленно угасал.

- 'Почему так темно? Почему я не вижу?..'

Он всегда был слепым. Всегда видел лишь темноту вокруг себя и не знал, как выглядит реальность.

Но, пока она была рядом, ему казалось, что он окружен цветами и чувствует их присутствие. И вот, когда ее не стало, тьма окружила не только его зрение, но и сердце. Он видел лишь тьму вокруг себя, мрак, бесконечную черноту, пустоту... Эта пустота разрывала его сердце.

Справедливость. Он просто хотел справедливости.

- 'Я проиграл... снова...'

Больно осознавать это.

Он ведь думал, что учел свои ошибки, осознал свои минусы и даже привык к зрению. Но все пошло к чертям собачьим.

Канаме сражался против Коммамуры. Побеждал, хотел сначала раздавить его морально, уничтожить его глупую веру и уверенность, а затем, когда он будет разбит и в отчаянии, окончательно убить - но все вышло иначе.

Хисаги, который после битвы с Финдором был без сознания, очнулся и, подкравшись из слепой зоны, ударил в шею.

- 'А я думал, что после боя с Карасом стал осмотрительнее'.

Он поступил глупо, не углядев вмешательства в свой бой, и серьезно опозорился из-за Заэля, потеряв хоть какое-то уважение Эспады. Ему хотелось наказать этого подлеца, но Айзен-сама запретил пока трогать подонка.

- 'Карас вроде обещал его убить... надеюсь, он это сделал...'

И вот сейчас он, бывший капитан-синигами Канамэ Тоусен, а ныне просто никчемный и проигравший арранкар... лежит в луже собственной крови и медленно предается самобичеванию, осознавая, как жалко он сейчас выглядит.

Проиграть сначала Карасу, теперь этим двоим...

- 'Простите, Айзен-сама, я подвел вас... Я не смогу взойти с вами к Престолу Богов...'

Он проиграл, и нечего жалеть неудачника.

- Не пытайся шевелиться, - прозвучал рядом с ним голос Коммамуры. - Сила пустого не дает тебе умереть, но лучше не пытайся двигаться.

- Не перенапрягайтесь, капитан Тоусен, - сказал Хисаги.

Зрение еще было ему подвластно, и он видел их лица.

- 'Почему они так беспокоятся обо мне? - спрашивал он. - Я же пытался их убить... Почему они не ненавидят меня?'

Они говорят ему.

Слова, которые он никогда не думал услышать. Теплые слова, что давали ему понять, что кто-то в этом мире пытается достучаться до него, прорваться сквозь всю ту тьму, что окружила его разум. Что он... не один в этом мире...

- Если бы ты погиб, в моей душе тоже образовалась бы пустота, - сказал Саджин.