– О, это нам совсем некстати! – воскликнул Луций Цезарь, обращаясь к своему брату Катулу Цезарю.
– Да, некстати, но это произошло, – ответил Гай Марий, глаза которого засверкали. – Война с Митридатом! Я знал, это должно было произойти. Странно, что этого не случилось раньше.
– Луций Корнелий уже на пути в Рим, – сообщил другой цензор, Публий Луций Красс. – Я вздохну с облегчением, когда он прибудет.
– Это почему? – свирепо вопросил Марий. – Нам не следовало вызывать его! Дайте ему закончить италийскую войну.
– Он старший консул, – ответил Катул Цезарь. – Сенат не может принимать важных решений в его отсутствие.
– А-ах! – произнес Марий и, тяжело двигаясь, пошел к выходу.
– Что с ним? – спросил Флакк, принцепс сената.
– А ты сам как считаешь, Луций Валерий? Он же старый боевой конь, почувствовавший запах самой желанной войны – иноземной, – ответил Катул Цезарь.
– Но он же не думает, что сам отправится на эту войну? – удивленно спросил цензор Публий Красс. – Он слишком стар и болен!
– Именно так он и думает, – ответил ему Катул Цезарь.
Война в Италии закончилась. Хотя марсы формально так и не сдались, но они были истреблены как никто другой из всех, поднявших оружие против Рима. Едва ли остался в живых хотя бы один взрослый мужчина-марс. В феврале Квинт Поппедий Силон бежал в Самний и присоединился к Мутилу в Эсернии. Он обнаружил, что Мутил серьезно ранен и никогда уже не будет в состоянии возглавить армию. Нижняя часть его тела, от самого пояса, была парализована.
– Мне придется передать верховенство в Самнии тебе, Квинт Поппедий, – признался ему Мутил.
– Нет! – вскричал Силон. – У меня нет ни опыта, как у тебя, ни таланта военачальника – я не смогу возглавить войско, особенно самнитское.
– А больше никого нет. Мои самниты согласны идти за тобой.
– Самниты действительно хотят продолжать войну?
– Да, – сказал Мутил, – хотят. Но во имя Самния, не Италии.
– Я понимаю. Но ведь наверняка остался хотя бы
– Нет, не остался. Квинт Поппедий, это должен сделать ты.
– Ну что ж, хорошо, – вздохнул Силон.
Их надежды на независимость Италии рухнули, но ни тот ни другой не произнесли этого вслух. А также они не стали обсуждать то, что было понятно им обоим: если Италии пришел конец, Самний победить не сможет.
В мае последняя армия повстанцев под командованием Квинта Поппедия Силона вышла из Эсернии. Она состояла из тридцати тысяч пехотинцев и тысячи конников и была приумножена двадцатью тысячами освобожденных рабов. Бо́льшую часть пехотинцев составляли воины, раненные в предыдущих битвах, которые спасались в Эсернии, единственном оставшемся убежище. Силон повел за собой конников и сумел прорвать кольцо римских солдат, стоявших вокруг города. Прорыв был необходим. Эсерния не могла больше кормить столько ртов.
Каждый в строю знал, что предстоит стоять насмерть. На победу никто не надеялся. Но они рассчитывали погибнуть не зря и заставить дорого заплатить за их жизни. Когда воины Силона захватили Бовиан и перебили там римский гарнизон, они почувствовали себя более уверенно. Может быть, все-таки у них был шанс? Метелл Пий с его войском стоял у Венузии на Аппиевой дороге – значит туда и держать им путь, к Венузии.
Там, под Венузией, развернулась последняя битва войны. Причудливым образом завершились события, начавшиеся со смертью Марка Ливия Друза. На поле битвы сошлись в поединке два человека, любившие Друза больше других: его друг Силон и его брат Мамерк. В то время как самниты тысячами гибли в неравной битве с сильными, закаленными в боях римлянами, Силон и Мамерк упорно бились один на один. Бились, пока не пал Силон. Мамерк застыл с поднятым над головой мечом, глядя сверху вниз на марса. В глазах его стояли слезы. Он медлил.
– Прикончи меня, Мамерк! – с трудом произнес Квинт Поппедий Силон. – Отомсти за убийство Цепиона. Идти в триумфальном шествии Свиненка я не хочу.
– За Цепиона, – произнес Мамерк и пронзил Силона мечом. И тогда он безутешно разрыдался, думая о Друзе, Силоне и горечи победы.
– Дело сделано, – сказал Метелл Пий Свиненок Луцию Корнелию Сулле, который прибыл в Венузию, как только узнал о битве. – Венузия вчера сдалась.
– Нет, – мрачно ответил Сулла. – Пока Эсерния и Нола не покорятся, дело не сделано.
– А ты не думаешь, – боязливо возразил Свиненок, – что, если снять осаду Эсернии и Нолы, жизнь там нормализуется и все, скорее всего, сделают вид, что ничего и не было?
– Не сомневаюсь, что ты прав, – ответил Сулла. – Именно поэтому мы
– Я слышал, Скатон мертв и пелигны сдались.
– Верно, только ты подошел не с того конца, – осклабился Сулла. – Пелигны сдались Помпею Страбону, и Скатон бросился на собственный меч, не желая принимать в этом участия.
– Так, значит, это действительно конец! – в изумлении произнес Метелл Пий.
– Нет, пока не покорились Эсерния и Нола.
