Битва за Рим полностью

– Что за ирония судьбы! – с горечью проговорил Гай Марий, ни к кому не обращаясь. – Использовать как убежище храм божества, останавливающего отступающих воинов! Мои люди не желали идти в бой, чего бы я им ни посулил.

– Это были не римские воины, – напомнил Марий-младший.

– Знаю, знаю!

– Я не мог предположить, что Сулла одержит верх, – сказал Сульпиций, дыша так, словно бежал не один час.

– А я мог – после встречи с ним на Латинской дороге в Тускуле, – сказал городской претор Марк Юний Брут.

– Так или иначе, теперь Рим принадлежит Сулле, – подытожил Марий-младший. – Что будем делать, отец?

Но ответ дал Сульпиций, который не мог вынести, что все ждут решения от Гая Мария, а не от него. Пусть тот шесть раз был консулом и оказал огромную помощь народному трибуну, вознамерившемуся сокрушить сенат, но сейчас-то Гай Марий был всего лишь privatus!

– Расходимся по домам и ведем себя так, словно ничего не произошло, – твердо сказал он.

Марий повернул голову и удивленно взглянул на Сульпиция. Никогда в жизни он еще не чувствовал себя таким усталым. К его ужасу, левая рука от пальцев до самого плеча и челюсть с левой стороны почти совсем онемели.

– Ты можешь так поступить, если хочешь, – пробубнил он, с трудом ворочая языком. – Но я знаю Суллу. И знаю, что буду делать сам – спасаться бегством.

– Я согласен с тобой, – сказал Брут. Его губы были еще синее обычного, грудь судорожно вздымалась и опадала. – Если мы останемся, он нас убьет. Я видел в Тускуле его лицо.

– Он не может нас убить! – уверенно возразил Сульпиций; он был гораздо моложе их и быстрее восстанавливал дыхание и бодрость. – Сулла лучше всех остальных знает, что совершил святотатство. Теперь он шарахнется назад и постарается действовать строго по закону.

– Чушь! – презрительно бросил Марий. – Как он, по-твоему, станет действовать? Завтра же отведет своих людей назад, в Кампанию? Да ни за что не свете! Он займет Рим и будет вытворять все, что захочет.

– Он не посмеет! – сказал Сульпиций, хотя уже понимал, что, подобно многим другим в сенате, плохо знает Суллу.

У Мария нашлись силы рассмеяться.

– Не посмеет? Луций Корнелий Сулла не посмеет? Пора тебе повзрослеть, Публий Сульпиций! Сулла ни перед чем не остановится. Как не останавливался ни перед чем в прошлом. Хуже всего то, что он смеет после того, как подумает. Нет, он не обвинит нас в измене на каком-нибудь шутовском суде! Он не так глуп. Он похитит нас, убьет, а потом объявит, что мы погибли в бою.

– Я тоже так думаю, Гай Марий, – сказал Луций Декумий. – Он такой, он и родную мать не пожалел бы. – Он поежился и сжал правую ладонь в кулак, выставив, как рожки, указательный палец и мизинец – от сглазу. – Он не как все.

Остальные девять человек, люди не столь важные, сидели на полу храма и наблюдали за спором своих вождей. Никто из них не представлял собой крупной фигуры ни в сенате, ни в сословии всадников, хотя состоял либо там, либо там. Они пошли в бой за правое дело – за то, чтобы римская армия не входила в священный город, но теперь, после бесславного поражения, каждый клял себя за эту неудачную попытку. Завтра их спины снова распрямятся, ибо они верили, что за Рим стоило умереть; но в храме Юпитера Статора, обессиленные и разочарованные, все они надеялись, что Марий возобладает над Сульпицием.

– Если ты уйдешь, Гай Марий, то я не смогу остаться, – сказал Сульпиций.

– Лучше уйти, поверь. Я точно ухожу, – повторил Марий.

– А ты, Луций Декумий? – спросил Марий-младший.

Луций Декумий покачал головой:

– Нет, я уйти не могу. Но, на свое счастье, я человек маленький. Мне надо приглядеть за Аврелией и за младшим Цезарем, их tata в эти дни с Луцием Цинной в Альбе-Фуценции. А еще я пригляжу за Юлией, Гай Марий.

– Вся моя собственность, на которую Сулла сумеет наложить лапу, будет конфискована, – сказал Марий и самодовольно улыбнулся. – Как удачно, что я повсюду зарыл денежки!

Марк Юний Брут встал на ноги:

– Мне придется побывать дома и унести оттуда все, что получится. – Он смотрел не на Сульпиция, а на Мария. – Куда мы идем? Каждый в свою сторону или все вместе?

– Мы должны покинуть Италию, – сказал Марий, подавая правую руку сыну, левую – Луцию Декумию; так ему удалось встать без большого труда. – Думаю, выбираться из Рима лучше по отдельности. Не будем сходиться, пока Рим не останется далеко позади. А вот потом нам стоит держаться вместе. Предлагаю собраться на острове Энария через месяц, в декабрьские иды. Я разыщу Гнея и Квинта Граниев и постараюсь убедить их тоже прибыть на место встречи; будем надеяться, что им известно, где Цетег, Альбинован и Леторий. Главное – добраться до Энарии, а там предоставьте действовать мне, я раздобуду корабль. С Энарии мы, я думаю, поплывем на Сицилию. Норбан, тамошний наместник, – мой клиент.

– Но почему Энария? – спросил Сульпиций, которому не нравилась мысль о бегстве из Рима.