— Дочка, ты знаешь, кто такая Пиета? — спросил он.
— Конечно, знаю, — осторожно ответила Корнелия Сулла. — Это Долг.
— Ответь подробнее, Корнелия.
— Это богиня обязанностей.
— Каких обязанностей?
— Всяких.
— Включая и обязанности детей перед их родителями, не так ли? — поинтересовался Сулла сладким голосом.
— Да, — сказала Корнелия Сулла.
— Непокорность по отношению к pater familias — это ужасная вещь, Корнелия. Это не только оскорбление Пиеты. Согласно закону ты должна повиноваться главе твоей семьи. Я — pater familias, — сурово произнес Сулла.
— Самая первая обязанность у меня — перед самой собой, — заявила она героически.
— Это не так, дочка. — Губы Суллы задрожали. — Первая твоя обязанность — повиноваться мне. Ты в моих руках.
— Пусть даже я в твоих руках, отец, но себя я не предам!
Губы его перестали трястись; Сулла разразился громким хохотом.
— О, пойди прочь! — сказал он и, все еще смеясь, крикнул ей вслед: — Ты выполнишь свою обязанность, или я продам тебя в рабство! Я сделаю это, и ничто не остановит меня!
— Я и так уже рабыня! — донеслось до него.
Боги, какого солдата она могла бы произвести на свет! Когда его веселье улеглось, Сулла сел за стол и принялся за письмо жителю города Смирны Публию Рутилию Руфу.
