Он лишь кротко кивнул в знак подтверждения. – Так вот, – снова невозмутимо спокойным голосом продолжал Клоп, – посидим в укромном месте часов до пяти, а там рацию включим, покатаемся по окрестностям, послушаем, вдруг на Хонде твоей приедет.
– А почему вы ему поверили? Может, Петруччо в доме том, у нас под боком, по сути? – нисколько не сомневаясь в правильности действий Клопа, удовлетворял я своё любопытство.
– Антох, – улыбнулся Клоп, – многолетний опыт работы… В том числе и в части допросов. У меня уже в ушах самый лучший детектор лжи; этот правду сказал, что Петруччо сегодня не видел.
– Понятно, – успокоился я. – А если он и приедет на охоту, несмотря на произошедшее, но без Хонды? Как же мы его найдём? Они же могут быть в плюс-минус – дцати километрах…
– Ежели так, то останется надеяться на то, что услышим выстрелы. Как-то так… – в голосе Клопа я уловил некоторую неуверенность, что заставило меня нервничать ещё сильнее. Поиски Даши представлялись мне крайне туманными: кругом анархия, нет ни телефонов, нет ни милиции, которая в прежние времена искала пропавших или похищенных людей. Есть только редкие патрули, дежурящие близ относительно крупных городов, но они не будут заниматься поисками человека, когда вокруг хаос, постоянные разбои и убийства. Только бы выйти на Петруччо. Это самый верный и почти единственный способ разыскать Дашу… Если нам не удастся разыскать Петруччо, то поиски наши будут напоминать поиск иголки в стоге сена. А времени-то, времени у нас в самый обрез – афганцы скоро опустошат всё вокруг. «Тогда конец… Нет, это точно конец! Без Дашеньки, без моей милой девочки я никуда не поеду.
Да плевать мне на всё! Конец так конец. Клоп если откажется искать Дашу или решит продолжать путь один, я здесь останусь. Пусть меня афганец разорвёт на куски, плевать!» – думалось мне. «Нет, что это я? Отставить панику, челове-еек!» – мысленно обращался я сам к себе. «Чего, вот прям сейчас нюни распустишь и голову в песок? Нет! Найдёшь Дашу и спасёшь мир!» – и я улыбнулся, поблагодарив внутренний голос за задорный нрав последней фразы.
– Найдём Петруччо, я чую, найдём, – вопреки нотке неуверенности в голосе Клопа, уверенно заключил я. – А с ним и Дашу найдём, и, думаю, край – завтра вечером будем уже в Питере.
– Хотелось бы верить!.. – произнёс Гоша.
Тем временем мы подъехали к съезду на Ленинградское шоссе и повернули налево, в сторону Санкт-Петербурга. Вернуться к дому бабы Зои было бы чересчур рискованно: там же дети и отец Ярослава, и навлечь на них уголовников, которые, скорее всего, через какое-то время спохватятся и поедут разыскивать своего, было недопустимым.
Отъехав на километра три-четыре оттого перекрёстка, Клоп попросил Ярослава, который уже заметно нервничал и то и дело оглядывался по сторонам, свернуть направо, на какую-то грунтовую дорожку, по всей очевидности не видавшую автомобильного колеса уже несколько лет. Заехали в лесной массив, замаскировали машину. Бойцы по очереди держали под прицелом пленного, а остальные тем временем спали.
…Часа в четыре, когда пробивавшееся целый день сквозь густые ветви здоровенных дубов солнце начало медленно скатываться к горизонту на западе, все, кроме нашего заложника, поели тушёнку с хлебом и запили водой из канистры, которые наличествовали в багажнике машины. Пора было выдвигаться на поиски места традиционной охоты Петруччо и компании. Пленник примерно обозначил область поиска, указав на карте границу зоны, контролируемой их преступной группировкой, а также наиболее излюбленные места охоты их шатии-братии. И вскоре мы выехали на параллельную Ленинградскому шоссе дорогу, пролегающую вдоль лесополосы, и начали наши несколько часовые прочёсывания окрестностей в надежде услышать либо что-то обнадёживающее из рации, либо выстрелы охотников, на которых охотились мы. Проехали сначала километров семь в одну сторону, затем столько же в другую. Катались и вдоль Ленинградской трассы, и в глубь от неё, помечая на карте места, где мы уже побывали. В половине шестого уже окончательно стемнело. Радовало то, что занимающая своё место на небе луна была полной и светила очень ярко, а на небе не было ни облачка. Поэтому, от греха подальше, мы ехали с выключенными фарами.