Откинув по примеру Ярослава спинку пассажирского сиденья назад до почти горизонтального положения, я задремал. Снов никаких я не видел, а погрузился в глубочайший сон; это и понятно, ведь столько произошло за сегодняшнюю ночь… А мы не Афганцы — простые смертные, и невероятный стресс плюс физическая нагрузка отправили организм в глубокий нокдаун.
…Я резко подскочил от какого-то стука, да так, что сильно ударился головой о подлокотник на двери. За окном было уже совсем светло, и я сразу же, хоть и спросонья, разглядел за стеклом Клопа с Гошей. Но они были не одни: с двух сторон держа за заломленные за спину руки, они привели с собой какого-то мужика славянской внешности, достаточно крепкого телосложения, на вид которому было немногим за тридцать. В его рту был вставлен кляп, наскоро смастерённый из какого-то тряпья. Ярослав тоже проснулся и поспешил открыть двери.
Быстро, быстро заводи машину, поехали скорее! — едва приоткрыв дверь, велел Клоп. — Антон, выходи, будете с Гошей машину выталкивать.
Я мгновенно вышел из машины, после чего Клоп усадил незнакомца на заднее сиденье, а сам сел рядом, держа у виска пленного пистолет. Ярослав же завёл машину и начал сдавать назад. Машина несколько раз застревала в грязи, но мы с Гошей помогали ей выкарабкаться. Довольно скоро из нашего укрытия мы выехали на основную грунтовую дорогу, по которой и ехали порядка восьми километров, свернув с Ленинградской трассы.
Теперь давай к Ленинградке, а там в сторону от Москвы потом, — обратился Клоп к побледневшему от хода развития событий Ярославу, — до вечера нам надо залечь на дно где-нибудь в лесу, неподалёку.
А что такое? Кто это? — поинтересовался я у Клопа, кивнув в сторону сидящего по правую руку от меня и зло разглядывающего окружающих мужика с кляпом во рту.
Да вот, выловили с Гошей птичку в лесу. Птичку с недержанием, — и оба бойца хрипло загоготали. — Вышли на опушку, значит, дом тот увидели (Клоп имел в виду дом Артура, описанный бабой Зоей; бандитское логово). Ну, сели в кустах с биноклем, понаблюдали — ничего интересного, окна занавешены, не видать ни зги, — продолжал Сергей Валерьевич. — Думали, как поступить, а пока думали, глядим, дверь парадная открывается и птичка наша, пошатываясь, идёт прямо к нашему кусту нужду малую справлять. Всё, думаем, кабздец: обоссыт сейчас и фамилии не спросит! — на этой фразе все сидящие в машине, кроме пленного, засмеялись. — Так вот. Такого мы допустить не могли и его, так сказать, повязали немножко. Пообщались чуток — птичка ценная, один из этих аспидов, — Клоп презрительно мотнул головой, имея в виду бандитов, которых недавно нам удалось нейтрализовать. После этих слов он попросил меня развязать кляп на затылке у пленного, но сам при этом не опустил нацеленный на него пистолет. Я развязал кляп.
Спасибо… — злобно прошипел мужик. — Тьфу, падлы, бля, — чуть слышно брякнул он и потупил он глаза в пол.
Но-но, повежливее тут, окей?! — Клоп повертел стволом у виска "птички". — Давайка нам про Петруччо вашего поподробней расскажи: что за овощ такой и с чем его едят? И что за кличка идиотская? И когда последний раз его видел? — Внушительно "попросил" Клоп бандита.
Петруччо? Хех… — скользко ухмыльнулся тот. — Отморозок — вот он кто. Видел его позавчера. Кличка такая, потому, что мексиканец.
Прямо-таки мексиканец? — крайне удивленно спросил с переднего сиденья Гоша. На лице Клопа тоже было заметно некоторое удивление: мол, откуда в российской, можно сказать, глубинке, да ещё и в нынешние-то времена мексиканцу взяться? Я и сам с трудом поверил услышанному.
На половину! — отреагировал пленник. — Мать русская, отец мексиканец. Отец его в Москве в ресторане мексиканском поваром работал до Конца света. — Расставил всё по своим местам бандюга.
А-аа, — протянул Клоп, — понятно тогда. А почему "отморозок?"
Да потому что у него головы нет; говна кусок вместо головы! — буркнул мужик. — Никаких понятий, никаких принципов, короче, конченный типок! — улыбнулся, оголив несколько золотых зубов, мерзкой улыбкой мой нетрезвый ещё сосед.
У меня по коже пробежал привычный уже, мерзкий и не предвещающий ничего хорошего холодок. В голову стремительно начала въедаться тлетворная и ненавистная тревога: "Что с Дашей?" — приняв ещё более стремительный оборот, закрутилось у меня в мозгу. Я представлял себе, что может быть в голове у описанного непредсказуемым и "отмороженным на всю голову" Петруччо, и от этого занервничал с новой силой, да так, что за считанные секунды до крови расковырял себе большие пальцы на руках.
Сергей Валерьич, — не выдержал я и полез к тому с вопросами, — что значит "залечь на дно в лесу?" Зачем? Что мы будем делать?
