Битва за Свет [СИ] полностью

— Правильно, надо. И Шталенков также предложил, но что оно только даст? Да, афганцам уже не отчего будет бежать. Они раздерут американцев ко всем чертям и, по крайней мере, "производство" новых афганцев остановится — это факт. Но это не решит проблемы с десятками или даже сотнями тысяч афганцев, которые уже разбрелись и разбредутся впоследствии по всему континенту? Не, ну конечно, можно будет им противостоять также, как противостояли всё это время. Но…

Тут я заметил, что в глазах Андрея промелькнул страх. Его я бы ни с чем не перепутал. Мне вдруг тоже стало как-то не по себе… А вдруг следующими его словами будет: "У наших нет шансов. Нам крышка" или что-то вроде того. Но эту мысль я быстро прогнал прочь, ведь я видел, каким сияющим Андрюха зашёл в квартиру — значит Шталенков не дал повода вешать головы.

— …Но наши на фронтах уже не справляются. Каждый день наших всё больше теснят эти бестии, тьфу блин, чтоб их. Плохо дело, друг, очень плохо. — Андрей покачал головой. — Шталенков, конечно, шутил, уверял, что придумают что-нибудь. Но как-то уж больно всё печально на данный момент складывается… Даже если сейчас последний раз, огрызнувшись, наши и разнесут эту тарелку, расположение которой, кстати, пленник вот так прям выдать сходу не может, а знает только примерно где она, то война с преисподней на этом не кончится, разве что не будет усложняться, но куда уж ещё. Силы на исходе: у войск нет ни оружия, ни техники, ни людей, готовых с вилами на зомби прыгать. Из последних сил воюют.

— Мдаа… Дела. — проговорил я сквозь комок, подкативший к горлу. Ну, а что Шталенков говорит, что правительство планирует?

— Правительство сейчас в Питере, задницы свои спасает. Фактически только ФСБ и военные ситуацией владеют и хоть что-то предпринимать могут. Завтра нас Шталенков к себе ждёт. Ты завтра давай, волю в кулак, сопли в платок и на Лубянку. На твоей машине поедем, нет служебной. Бензин есть? — я кивнул. — Отлично, — Андрей встал и, находу надевая куртку, прошагал к выходной двери, — завтра утром я зайду. Лечись. Пока.

Андрей ушёл домой. Мы с Дашей, оба погружённые в тяжёлые мысли, готовились ложиться спать.

— Получай, падла! — выкрикнул Андрей и его кулак разбил мужику нос. Кровь закапала на тоненький ноябрьский снег. Мужик вскочил с земли, по касательной нанёс несильный ответный удар Андрею в ухо и, смекнув, что нас-то двое, а он один, со всех ног побежал прочь.

— Как Вы? — обратился я к женщине, которая в слезах собирала с земли и укладывала обратно в авоську рассыпавшиеся банки с консервами и пакетики с мукой.

— Спасибо, я в порядке, — поправив беретку дружелюбно отозвалась средних лет дама. — Если бы не вы… — её голос задрожал. — У меня дома три сыночка маленьких… Вот на месяц впрок получила для них еду, талоны целый квартал берегла. — Она не выдержала и заплакала, прикрыв глаза рукой.

— Ну, чего Вы тут сырость разводите! — нравоучительным тоном произнёс Андрюха. — Далеко живёте? Хотите — проводим до дома!

— Да, хочу. Проводите, если не трудно! — Женщина протянула нам банку тушенки в знак благодарности. Я взял банку и сунул её обратно в авоську женщине. Она улыбнулась, но настаивать не стала. — Я заметила, как он за мной от самой управы ещё следил, но не была уверена, — начала женщина. — Я вот в этом доме живу, — она показала на девятиэтажный дом, стоящий через дорогу метрах в трёхстах от нас. — Народу на улицах достаточно, — продолжала она, — думала, что не рискнёт. А вот за угол только зашла, он как налетит… — дама опять принялась реветь.

— Ну всё, всё… Прогнали мы его, всё хорошо. — Взял её под руку Андрей. — Вы в следующий раз одна не ходите, а с соседями или ещё с кем-то заодно.

Мы проводили женщину до квартиры, снова отказались от предлагаемой банки консервов и продолжили наш путь до гаража. Ходить поодиночке, даже мужчинам, было теперь очень и очень небезопасно. Поэтому, с недавнего времени мы с Андреем всегда старались ходить в паре, что по его, что по моим делам. Иногда, конечно, приходилось ходить и одному, но тогда при мне всегда был здоровенный кухонный нож, благо ни разу пока воспользоваться им по непрямому назначению не пришлось.