Приближался вечер. Дядя Макс объявил, что на сегодня прошли достаточно и пора искать место для ночёвки. Все остановились, отпили немного воды из бутылок, а проводник сообщил, что чуть дальше есть поляна.
– Даркус! – Бертольд замахал рукой. – Иди сюда, посмотри!
Он что-то рассматривал на стволе дерева.
– Жук какой-то, похож на златку. Такой красивый!
Бертольд шагнул ближе, взрывая ногами опавшие листья, и вдруг из-под них высунулась голова змеи.
– Бертольд! – заорал Даркус, бросаясь к другу.
Бертольд вскрикнул, попятился и упал. Змея стремительно метнулась к нему. Тут подскочил Анджело и палкой-рогулькой прижал голову змеи к земле. Потом поднял её, отнёс подальше в сторонку и отпустил.
– Бертольд! Ты живой? – Вирджиния и Даркус помогли Бертольду подняться.
– Ага. Ох! Спасибо, Анджело! – Бертольд встал и поморщился. – Змея меня не достала, но, кажется, я ногу подвернул. Ничего страшного, мне бы только отдохнуть минутку.
И он захромал к остальным, стараясь делать вид, что у него всё в порядке.
Даркус посмотрел на дядю Макса.
– Давай-ка я тебя понесу на спине, пока не найдём место для привала? – предложил дядя Макс.
– Нет, я правда в норме, – ответил побледневший Бертольд.
– Я настаиваю! – Дядя Макс отдал свой рюкзак Мотичилле. – А ну, залезай! Нужно разбить лагерь, пока не стемнело.
Бертольд с помощью Вирджинии забрался дяде Максу на спину.
– Бертольд, да ты лёгкий как пёрышко! – воскликнул дядя Макс и зашагал следом за Анджело.
– Это была ямкоголовая гадюка! – шепнула Вирджиния Даркусу. – Она могла его убить.
Даркус кивнул:
– Но не убила.
На ходу он обшаривал глазами землю. Сердце больно колотилось внутри груди, а в голове снова и снова прокручивалась картинка, как над землёй взвивается змеиная голова.
– У меня есть аптечка, – сказала Мотти. – Бертольд, как только разобьём лагерь, я перебинтую тебе лодыжку.
Наконец они нашли поляну на пригорке, в окружении деревьев. Анджело показал спутникам длинный шест – высокое тонкое деревце кто-то срубил и укрепил горизонтально между двумя деревьями с толстыми стволами на краю поляны. Как видно, здесь постоянно устраивали лагерь. Нашлось даже кострище.
Дядя Макс достал из рюкзака сложенное пластиковое полотнище, которое служило тентом. Он завязал в уголок полотнища камень и перекинул через шест. Камень выбросил, а полотнище расправил и продёрнул верёвки через петли по углам и по сторонам тента. Затем они с Анджело забрались на соседние деревья, обвязали верёвки вокруг стволов и растянули пластик над поляной – получилась крыша, которая неплохо защитила бы от дождя.
Даркус и Вирджиния тут же забрались под крышу, свалили на землю рюкзаки и достали гамаки из оранжевого парашютного шёлка, с приделанной к ним прозрачной противомоскитной сеткой.
– Давай я твой гамак повешу, – предложил Даркус Бертольду, когда тот сел рядом с ними.
– Да, пусть Даркус и Вирджиния приготовят спальные места, – попросила Мотти.
Она достала из рюкзака аптечку и отыскала там бинт.
– Показывай свою ногу!
Вирджиния и Даркус подвесили пять гамаков к дереву в центре, а второй конец каждого гамака привязали к разным деревьям на краю поляны. Получилась оранжевая звезда из гамаков под пластиковым тентом. Потом они развели костёр на месте старого кострища. Растопку для костра дядя Макс нёс в рюкзаке, в целлофановом пакете. Пока дети разводили огонь, дядя Макс бродил по лесу поблизости от поляны, разыскивая под деревьями не слишком отсыревшие деревяшки.
Бертольд сидел прислонившись спиной к центральному дереву и положив ногу на колени Мотти. Женщина бережно сняла с него ботинок и носок. Лодыжка Бертольда посинела и распухла.
– О-о, плохо дело! – пробормотала она себе под нос, разматывая бинт. – Похоже на растяжение связок.
– Но всё же нормально будет, правда? – с тревогой спросил Бертольд. – Я завтра уже смогу ходить?
– Конечно, сможешь, – ответила Мотти, но уверенности в её голосе не было.
Даркус проснулся на рассвете. Он выбрался из спальника, отцепил противомоскитную сетку. Начиналось мокрое амазонское утро. С деревьев капала вода, но по крайней мере не лил стеной дождь и кусок земли под тентом в основном вроде был сухим.
Мотти уже не спала, сидела по-турецки на земле и старалась раздуть угли вчерашнего костра.
– Доброе утро, – сказал Даркус тихо, чтобы не разбудить остальных.
– Доброе, – ответила Мотти со своей обычной улыбкой, напоминающей выражение мордочки мопса. – Хочу вот огонь развести, чтобы кофе сварить. Нужно заправить бензобак! – Она похлопала себя по животу. – Предстоит долго топать пешком, а ноги у меня уже не такие бодрые, как у вас, молодых.
– Как вы думаете, Бертольд сможет идти? – спросил Даркус.
– Он хочет попробовать, – ответила Мотичилла. – Я вчера предлагала ему вернуться в отель, но он ужасно расстроился. – Помолчав, она тряхнула головой. – Он сможет, я уверена. Твой дядя вчера вечером сделал ему трость. – Она показала пальцем.
Даркус увидел лежащую на земле длинную палку, раздвоенную на конце, и ещё четыре палки поменьше.
– А другие для чего?
