Через день после возвращения в форт, Центурион пришёл в себя.
Весь зашитый, забинтованный и напичканный лекарствами, командир имперцев долго не мог понять где он, а когда понял — вспомнить, как тут оказался. Воспоминания возвращались обрывками, смутными образами, расплывающимися, стоит лишь попытаться сосредоточиться на них.
Решив, что он уже достаточно провалялся, Центурион попытался встать, и тут же пожалел об этом, ощутив резкую боль во всём теле.
— Пожалуй, я ещё отдохну, — сказал он и лёг обратно.
Но странный шум, доносящийся снаружи, не на шутку разжёг любопытство Центуриона. Собравшись с силами, он всё-таки смог подняться с кровати, одеться и выйти наружу. В глаза тут же ударил яркий солнечный свет. Чтобы защититься от него, пришлось прикрыть глаза ладонью.
Дождавшись, пока зрение привыкнет, Центурион убрал руку и не поверил тому, что увидел. По территории форта разгуливали кентавры.
Центурион протёр глаза, но наваждение не пропало. Кентавры продолжали разгуливать вокруг, наряду с имперскими солдатами, словно жили так уже много лет.
Пока его не заметили, Центурион решил прогуляться по лагерю и оценить внутреннюю обстановку. И не пожалел. Маркус мастерски и с толком подошёл к организации форта и службы в целом.
Патрули исправно несли дозор, солдаты были заняты делом, а те, кто был на выходном, играли с кентаврами в кольца, пели, ели и пили за одним столом.
«Удивительно, как быстро они нашли общий язык», — подумал Центурион, — «Они же
Но глядя на резвящихся, было понятно, что языковой барьер их абсолютно не смущает. Порадовавшись этому, Центурион пошёл дальше и вскоре вышел к стойке в центре лагеря, на которой установили аквилу.
Золотой орёл был отполирован до блеска и, казалось, сам светился солнечным светом, а не отражал его.
Замерев перед ним, Центурион тяжело вздохнул, вспомнив о погибших друзьях и Елене. Ему захотелось уйти обратно в лазарет и побыть одному, но вдруг к стойке подошёл Сириус.
Претореанец узнал командира и тут же вытянулся перед ним в струну.
— Центурион! Я!..
— Брось это, — отмахнулся Центурион и по-братски обнял Сириуса, а затем спросил, разомкнув объятия, — как ты?
— В порядке. А Вы? Я боялся, что больше не увижу Вас.
— Меня не так-то просто убить, парень.
— К счастью для нас всех.
— Наверное. Так и что же случилось? Кто меня сюда доставил?
— Кентавры, Центурион. Они привезли Вас измученного, но живого. После этого, Маркус настоял, чтобы они всем табуном остались в форте и приняли благодарность от слуг Империи.
— Я вижу, им тут нравится.
— Есть такое.
Сириус кивком указал вдаль, и Центурион увидел знакомого кентавра, который соревновался с солдатами и гладиаторами в перетягивании каната. Но преимущество было явно не на стороне имперцев. Они тянули изо всех сил, но не могли сдвинуть могучего кентавра, держащего канат одной рукой.
Внезапно, он отпустил руку и все, кто тянул с другой стороны, с криком повалились на землю. Тут же раздался громкий смех, и настроение Центуриона снова приподнялось.
— Это ведь Зенон? — спросил он у Сириуса.
— Да, Центурион. Это он вас и привёз.
— Что ж. Пойду поздороваюсь.
Центурион направился к своему спасителю и встал напротив него. Узнав подошедшего, Зенон приветливо кивнул, а Центурион в сердцах поблагодарил предводителя кентавров за спасение. Тот что-то ответил, но Центурион ничего не понял и сказал в ответ:
— Надо бы поработать над взаимопониманием.
В этот момент, со стороны главных ворот донёсся непонятный шум, и все незанятые тут же направились туда.
Центурион пошёл вместе с ними и увидел Маркуса в сопровождении шумерского посла. Следом за ними шли отряды тяжело вооружённых шумерских солдат, чьи доспехи были сплошь украшены золотом и драгоценными камнями. По сравнению с ними почётный караул имперской армии, шагающий рядом, казался серым и посредственным отрядом пехотинцев.
«День становится всё интереснее», — подумал Центурион и вышел навстречу гостям.
Увидев друга, Маркус тут же подбежал к нему и сжал в объятиях.
— Ах ты старый пройдоха! — воскликнул Маркус, — Я уж боялся, что ты позволил предателям себя убить!
— Пока ещё нет, — усмехнулся Центурион, и повернулся к подошедшему послу Шумерского царства.
Одетый в дорогой золочёный кафтан до самой земли, из-под полов которого торчали остроносые туфли, посол улыбался добродушной улыбкой на и бородатом лице. Голова посла была замотана в белый платок, разрисованный узорами из золотой нити, а на каждом пальце его рук сияли персты с драгоценными камнями.
— Мир вам, о слуги могучей Империи, — заговорил он, поклонившись, — я — Ашур. Посол великого Шумерского царства и его солнцеликого султана. Для меня отрадно видеть союзников здесь, в столь далёких от родины землях.
— Для нас это не менее приятно, Ашур, — ответил Центурион и поклонился, — Я — Центурион. Командир имперских войск, отправленных на этот остров чтобы наказать изменников Империи.
— Ооо, — ответил Ашур, — я слышал о вас.
— Слышал? — переспросил Маркус.
