А отец задирал нос даже больше обычного, потому что именно в тот день он принёс домой макет проекта, который «Вудвуд и партнёры» подготовили на школьный конкурс. Он был абсолютно уверен в победе. Макет стоял на обеденном столе, расчищенном от столовых приборов и всех лишних предметов. Я смотрел на макет и думал, что отец, видимо, прав. Он победит. Никаких колонн, объяснял он. Никакого кирпича, объяснял он. Никакой симметрии. Всё новое, современное. Скруглённые углы, скруглённые стены. Крыша — несколько стеклянных куполов — возвышается над вестибюлем, над спортивным залом и над несколькими крыльями: в одном — кабинеты для занятий естественными науками, в другом — гуманитарными. Когда я рискнул сказать, что макет какой-то… неквадратный, отец ответил, что на дворе тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год и надо идти в ногу со временем. Архитектура тоже не стоит на месте. Подойдя к макету, он снял крышу и стал показывать, что они напридумывали внутри.
— Смотрите, это единое трёхъярусное пространство под куполами, вдоль галерей располагаются классы. Окна всех классов выходят на солнечную сторону. Совершенно уникальный проект для средней школы, ничего подобного мир ещё не видел.
В общем, контракт у него в кармане.
А у меня в кармане — всего три доллара и семьдесят восемь центов. И я пригласил Мирил на День святого Валентина…
После ужина, пока сестра мыла, а я вытирал посуду, она опять не удержалась. Сказала гадость.
— Ну и что ты подаришь Мирил, когда придёшь на свидание?
— Никакое это не свидание. Почему я должен ей что-то дарить?
— Ясное дело, свидание! Что же ещё? Надо подарить цветы или коробку конфет. Это же День святого Валентина!
— У меня денег нет. Только три доллара и семьдесят восемь центов.
— Ну, купи одну розу. Пусть её красиво упакуют, ленточку привяжут. Это, конечно, не поможет, Мирил быстро раскусит, что ты крохобор.
— Я не крохобор. Но денег-то нет.
Сестра пожала плечами.
— Одно слово — нищий.
На следующий день я спросил у Данни, куда бы он сходил с девушкой на День святого Валентина.
— Почему «бы»? — спросил он. — Я пойду.
— С кем?
— С Мей-Тай.
— Ты пригласил Мей-Тай?
Он кивнул.
— И куда пойдёте?
— В «Таверну Миллеридж».
— Куда?!
Если вы не знаете, «Таверна Миллеридж» — самый дорогой ресторан у нас в округе.
— А потом мой папа повезёт нас в «Камелот».
— В «Камелот»?! — Я ушам своим не поверил.
Данни снова кивнул.
— Круто, — сказал я.
Вам никогда не случалось ненавидеть лучшего друга? Я прикинул, что за такой вечер Данни потратит долларов семнадцать, а то и восемнадцать. И розу тоже купит. Наверняка.
В последнюю среду перед Днём святого Валентина мы с миссис Бейкер читали вслух последние два акта «Ромео и Джульетты». Неплохая пьеса, в общем. Но Ромео всё равно недотёпа.
Ну, ясно как дважды два. Яд сейчас выпьет! Если бы я решил умереть от любви, придумал бы что-нибудь покруче. Но в остальном Шекспир молодец, хорошо сочинил про подземелье, факелы, мечи и прочее. Надо было и в другие сцены такого насовать.
Когда мы дочитали, в глазах у миссис Бейкер стояли слёзы. Так всё прекрасно, так всё трагично!
— Мистер Вудвуд, вам непременно надо увидеть эту пьесу на сцене. Её представят в Фестиваль-театре на День святого Валентина. Непременно сходите.
Надеюсь, вы радуетесь вместе со мной, что я не предложил своих услуг мистеру Гольдману? Иначе точно пришлось бы играть в колготках. Видимо, у меня есть дар предвидения. И этот дар спас меня от новых перьев на заднице.
— Я в этот вечер занят. Пригласил Мирил куда-нибудь сходить.
— Замечательно! И куда же?
— Ещё не знаю. Где недорого. Потому что у меня только три доллара и семьдесят восемь центов. И я на них ещё розу должен купить.
— Да, вариантов немного.
— Моя сестра говорит, что Мирил сразу поймёт, что я крохобор.
— Дело не в том, сколько денег мужчина тратит на женщину, — произнесла миссис Бейкер. — Важно, сколько души он ей отдаёт.
— Как Ромео?
Она кивнула.
— Как Ромео.
— Но он плохо кончил, — заметил я.
— Верно. Но, между прочим, Джульетте ничего от него было не нужно. Только он сам.
— Шекспир как раз про это пишет, чтобы приоткрыть нам, что значит быть человеком?
— Давайте вы сами ответите на этот вопрос? В следующую среду мы ещё раз всё обсудим, а потом напишете сочинение по «Ромео и Джульетте». Тесты вам уже не нужны. Вы готовы к более серьёзному осмыслению Шекспира.
Не надо отвечать на сто пятьдесят вопросов по «Ромео и Джульетте»? Отлично!
