Когда они выкарабкались на улицу, вновь окунувшись в шум и сутолоку, Джек поморщился. Прикрыв глаза козырьком ладони, он осмотрелся в поисках тихого места, где можно было спокойно прикинуть план дальнейших действий. Надо было срочно доставить сестру обратно в отель.
Слева тротуар заполняли пассажиры, только что вышедшие из подземки, а справа тянулась стеклянная витрина со всяким старьём. Дисковый телефон, стопки виниловых грампластинок в пожелтевших конвертах, шляпа-цилиндр с полями, где шёлк протёрся до дыр… Всё понятно: антикварная лавка. Там, конечно, тихо, но вступать в беседу со сварливым стариком, который, хозяйничает внутри, как-то не хотелось. Чуть дальше виднелся продуктовый магазин — то, что надо! Между полками с товарами редко кого встретишь.
— Идём! — потянул Джек сестру за руку.
Однако далеко уйти им не удалось.
Навстречу по тротуару спешил какой-то человек в чёрном пальто. На полном ходу он врезался в Джека, так что тот отлетел назад, к самым дверям антикварной лавки. Незнакомец замедлил шаг и обернулся. Лицо его скрывалось в тени широкополой шляпы, но маленький подбородок и седина странно напоминали того, в котелке, а от сурового взгляда у Джека кровь застыла в жилах.
— Извините, — пробормотал мальчик, поспешно затягивая Сейди за собой в дверь, и, продолжая испуганно пятиться, уткнулся спиной в прилавок.
Дверь захлопнулась, но человек в шляпе по-прежнему стоял на улице, рассматривая детей сквозь витрину со старинными вещами. Потом наконец отвернулся и продолжил свой путь.
— Больно, отпусти! — пискнула Сейди.
Джек с трудом разжал пальцы, судорожно сжавшие её руку.
— Как ты, нормально?
Она кивнула, потирая больное место.
— Ладно, посидим пока здесь… — Голос его вдруг прервался.
Дети изумлённо обернулись. За спиной у них был вовсе не прилавок.
Антикварная лавка на самом деле оказалась какой-то государственной конторой, наподобие Отдела регистрации транспортных средств Колорадо-Спрингс, только намного древнее. Две поцарапанные и выщербленные деревянные стойки с тёмными пятнами, украшенные рождественскими гирляндами, тянулись вдоль всего помещения, а посередине между ними торчал необычайно высокий пюпитр, бортик которого, тоже с гирляндой, приходился Джеку на уровне глаз. Полустёртые резные буквы на панелях стоек гласили: «НАХОДКИ» — на левой, и «ПОТЕРИ» — на правой. На пюпитре красовался бронзовый щит, почти сливаясь с деревом по цвету — так сильно потемнел он от времени. Эмблема на щите изображала летящего сокола со взглядом, устремлённым вниз, а по краям шла надпись:
— Кхе-кхе! — послышалось сверху.
Джек поднял глаза от эмблемы и увидел, что над пюпитром склонилась высокая представительная женщина с седоватыми волосами, затянутыми на затылке в невероятно тугой пучок. Её чёрное платье с чуть приподнятыми плечами и двумя рядами обшитых тканью пуговиц до самого ворота вполне могло бы принадлежать к тому же столетию, что и тёмное дерево стоек. Поднеся к носу пенсне, свисавшее с пуговицы на цепочке, она строго воззрилась на детей и спросила:
— Находка или потеря?
Джек молчал, не зная, что ответить. Странная женщина за пюпитром стояла на помосте, отчего казалась устрашающе высокой, а слова выговаривала с такой аристократической чёткостью, что могла бы сойти за саму королеву или, что ещё хуже, за её учительницу английского.
— Кинкейд! — вдруг выкрикнула она, так что дети чуть не подпрыгнули от неожиданности. Пенсне упало и повисло на цепочке, пронзительные серые глаза заметались по пустому залу. — Где носит этого секретаря? Кинкейд! У нас клиенты!
Ответом была тишина.
— Всё приходится делать самой! — Подняв тонкую, будто нарисованную, бровь, она снова взглянула на Джека. — Наверное, ты не понял вопроса, мальчик. Ты что-то потерял или, наоборот, нашёл потерянное и хочешь вернуть владельцу?
Джек продолжал молчать, мучительно соображая.
— Потерял! — подсказала Сейди. — Мы потеряли нашего папу, и…
— Нет, — наконец выговорил Джек, — это нас… то есть мы… — Он потёр себе нос, подыскивая слова. — Мы сами потерялись! Вот зашли спросить дорогу…
Но незнакомка уже повернулась спиной.
— Значит, потеря, — кивнула она, нажимая на сучок в деревянной обшивке стены.
И вся панель вдруг откинулась, как дверца шкафа, открывая взгляду четыре ряда полочек-гнёзд по четыре в каждом, где лежали стопки бумаг разного цвета. Женщина вновь поднесла к носу пенсне и вгляделась в ярлычки.
— Так… пропавшие зонтики… пропавший жемчуг… Ага! Пропавшие люди!
Она надавила пальцем на одну из полок, и та, к удивлению Джека, со щелчком сдвинулась вниз вместе со всем вертикальным рядом, открывая за собой новый. Потом ещё и ещё — щелчок следовал за щелчком, словно у работающего механизма.
Джек растерянно моргнул.
— Вы, наверное, не поняли. Он…
— Пропал в парке, в транспорте, у себя дома, на улице? — перебила незнакомка, читая надписи на указателях.
Сейди пожала плечами:
— Мы не знаем…
— Тихо, не мешай!
