– Обознатушки! – заявил Латур, подняв эту кеглю. – Но я человек добрый. Предлагаю сыграть на квит[64]. Под какой из этих двух шарик?
Буржуа сделал выбор, Латур медленно поднял указанную кеглю. Под ней, разумеется, ничего не было. Соучастник наперсточника, человек в пальто с меховым воротником, снова вмешался, заявив, что месье с бакенбардами недостаточно внимателен: мол, с самого начала же было ясно, что шарик под третьей кеглей. И, словно желая доказать свою правоту, он сам поднял оставшуюся кеглю, открыв взорам деревянный шарик.
– Поняли уловку? – спросил Фланшар, подмигнув Валантену. – У подставного в кулаке был второй шарик, как две капли воды похожий на первый. Он этот шарик незаметно подложил на стол, когда поднимал кеглю. Латур так коммуницирует со своими сообщниками: в течение дня они по очереди выполняют роль «графа», предварительно подкладывая тайные послания во второй шарик, полый внутри.
– Право слово, весьма изобретательно, – заметил Валантен.
– Что да, то да, но сколько веревочке ни виться… В общем, пора прикрыть эту лавочку. Пойду проверю, все ли наши заняли свои места. А вы незаметно подойдите к Латуру поближе. Как только я дам сигнал, берите его. Мои люди займутся остальными.
Дождик между тем уже закончился. Пока комиссар пробирался сквозь подросшую снова толпу, Валантен прокладывал себе дорогу к ящику наперсточника. Остановился он метрах в четырех от Латура, который уже начал новый сеанс игры.
Вдруг весь ярмарочный шум и гам перекрыл пронзительный крик:
– Шухер! Фараоны!
Валантен от неожиданности не успел вовремя отреагировать, а к тому времени, когда он осознал, что происходит, толпа вокруг уже пришла в движение. Люди озирались во всех направлениях, вставали на цыпочки и даже подпрыгивали на месте, пытаясь разглядеть из любопытства, в чем дело. Увлекаемый толпой назад, инспектор увидел, что Латур лихорадочно шныряет взглядом по ближайшим зрителям. И тут их взгляды пересеклись. Прежде чем Валантен успел отвести глаза, бонапартист наставил на него указательный палец и заорал:
– Вон он! Прямо передо мной!
«Проклятие! – мелькнуло у Валантена в голове. – Мерзавец меня вычислил!»
Молодой инспектор бросился вперед, расталкивая тех, кто стоял у него на пути. Он думал только о том, что надо задержать Латура, и, охваченный охотничьим азартом, не замечал людей по сторонам, ибо все его внимание было сосредоточено на цели. Поэтому Валантен не видел, как к нему метнулся парень в мундире Национальной гвардии и с ножом в кулаке.
По счастью, в тот самый момент, когда гвардеец собирался сделать выпад, толпа шарахнулась влево, и лезвие, лишь слегка задев по касательной плечо Валантена, попало в женщину, которая шла прямо за ним, – та вскрикнула от боли. При виде кровавого пятна на светлом платье люди вокруг ударились в панику, послышался визг, поднялась суматоха, в которой Валантен потерял из виду Латура и его сообщников.
Через десять минут, когда Фланшару с подчиненными удалось восстановить некоторое спокойствие на бульваре, бонапартистов уже и след простыл.
– Какое фиаско! – вздохнул комиссар. – Этот дьявол Латур опять нашел способ от нас ускользнуть. Верн, ну что же вы?! Неужели и правда не смогли ничего сделать, чтобы помешать ему уйти?
Валантен сунул палец в дыру на рукаве своего редингота:
– Отклонись лезвие ножа чуть левее, и сейчас некому было бы отвечать на ваши вопросы. Жаль, не удалось найти того, кто подал им сигнал тревоги…
– Ба! Какая разница? – пожал плечами Фланшар. – Наверное, они поставили кого-то на стрёме, а мы его прозевали. Главное, что вы невредимы, а женщина, которой удар ножом достался вместо вас, ранена не смертельно. Однако префект устроит мне головомойку за то, что мы упустили Латура…
Валантен молчал. Он и правда чудесным образом избежал смерти. На сей раз удача действительно приняла его сторону – надо было радоваться, но Валантену что-то мешало возблагодарить судьбу за счастливое избавление от случайной опасности. Он пытался убедить себя, что всему виной его расшалившееся воображение, но не мог отделаться от мысли, что голос таинственного бонапартиста, предупредившего соратников, показался ему смутно знакомым.
Распрощавшись с Фланшаром и его сотрудниками у дверей Префектуры полиции, Валантен нашел прибежище в первом попавшемся кафе. После того как он на волосок разминулся со смертью, ему необходим был добрый глоток чего-нибудь бодрящего. Комиссар проявил понимание и отправил его отдыхать до завтрашнего утра, напоследок строгим тоном еще раз напомнив молодому инспектору воздержаться от безрассудного самоуправства и дождаться результатов его разговора с префектом, перед тем как продолжить расследование. «Благоразумие – мать безопасности», – добавил Фланшар, сделав акцент на последнее слово, чтобы Валантен, памятуя о том, что он служит в бригаде «Сюрте», то бишь стоит на страже общественной безопасности, точно не пропустил мимо ушей попытку начальства скаламбурить.
