Допивая за столиком третью рюмку «Флок де Гасконь»[65], инспектор потихоньку приходил в себя. Сегодня он подвергся смертельной опасности в пятый раз за последние две недели. Сначала было нападение в тумане, потом произошла стычка с членами «Якобинского возрождения», которые чуть не казнили его в погребе «Трех беззаботных коростелей»; на следующее утро он мог погибнуть на дуэли с Фове-Дюменилем, а через два дня Гран-Жезю со своими подручными устроил ему западню на острове Лувьера. А теперь вот атака бонапартиста с ножом… В суматошной толчее на ярмарке все произошло так внезапно, выпад был столь стремительным и яростным, что Валантен даже не успел по-настоящему испугаться. Однако сейчас мысли именно об этом последнем покушении на его жизнь отзывались во всем теле неприятной дрожью. Возможно, именно оттого, что он совсем не ожидал удара ножом в толпе, и возникло у Валантена отвратительное чувство, что он мог вот так глупо умереть из-за дела, которое того не стоило и практически не имело к нему отношения.
Впервые с тех пор, как он поступил на службу в полицию, Валантен четко осознал всю опасность выбранного для себя нового образа жизни. Пришедшее понимание, что он может погибнуть, не успев достичь единственной значимой в его глазах цели – покончить со злодеяниями Викария и вернуть полную свободу несчастному Дамьену, – повергло его разум и чувства в смятение. И одновременно ему открылся весь масштаб собственного одиночества. Не было на свете ни единой живой души, с которой он мог бы поделиться своей растерянностью и отчаянием, не было у него ни родственников, ни настоящих друзей, у которых люди обычно ищут утешения. Валантен не поддерживал близких отношений ни с кем, за исключением профессора Пеллетье, а тот был настолько поглощен научными исследованиями, что видеться с ним удавалось лишь урывками. После смерти отца молодой человек, по сути, разорвал все связи даже с ровесниками и вел жизнь отшельника или монаха. Не переоценил ли он при этом свои силы? Возможно ли вершить на земле великие дела, отгородившись от мира живых высокой стеной?
Такой ход мыслей мало-помалу привел его к единственному человеку, который недавно проявил о нем заботу и приязнь. Вернее, проявила. Аглаэ Марсо. С самого знакомства Валантен чувствовал влечение к этой хорошенькой актрисе, а потом неожиданная буря эмоций, которую она вызвала в нем, повергла молодого инспектора в растерянность. Девушка демонстрировала редкостное свободомыслие и в речах, и в поступках. Она не побоялась пойти против общественного мнения, рискнула своей репутацией, когда без колебаний явилась в Префектуру полиции, наврала там с три короба, а потом проникла в его апартаменты – и все ради того, чтобы отговорить малознакомого мужчину рисковать жизнью на дуэли.
А что он, со своей стороны, сделал для нее?
Он просто-напросто был сбит с толку разноголосицей новых, ранее неведомых ему чувств, не мог ни подавить их, ни внятно выразить, поэтому воспользовался первым же надуманным предлогом, чтобы сжечь все мосты. Ведь он даже не был до конца уверен, что в его потайной комнате действительно кто-то побывал. Ему показалось, всего лишь
Решив искупить свою вину, если, конечно, еще было не поздно это сделать, молодой человек попросил официанта принести ему чистый лист бумаги и письменный прибор. Дрожащей рукой он в спешке набросал записку, сообщив Аглаэ, что, к его величайшему сожалению, упустил возможность увидеть ее в новой роли – обстоятельства непреодолимой силы, дескать, помешали ему в последний момент явиться на премьеру в театр, но таковы уж, увы и ах, издержки его профессии… Попутно он выразил надежду, что Аглаэ не таит на него обиду, и заверил, что непременно побывает на одном из ее ближайших спектаклей.
Когда письмо было готово, он сложил лист бумаги и подозвал парнишку – тощего взлохмаченного шалопая лет двенадцати с шустрым любопытным взглядом, – который убивал время, глазея, как клиенты за соседним столиком играют в кости. Валантен дал ему двухфранковую монету и попросил отнести послание в театр мадам Саки. На всякий случай он пообещал еще два франка, если парнишка управится со своей задачей быстро и вернется до трех часов. После этого, поскольку он с утра ничего не ел и алкоголь уже начинал кружить голову, инспектор заказал себе полноценный обед.
