Бесконечное существование, поглощающее жизнь, распространяющееся по всему миру, заражающее все, с чем она соприкасалась. В некотором смысле, я ее пожалела. Норвет Меруун не знала другого выхода. Она была создана для этого, ее создали боги-дети, которые не знали ничего лучшего. Глупцы, у которых было больше силы, чем здравого смысла.
— Как ты думаешь, чьим ночным кошмаром она была? — спросила я Сссеракиса, пока мы летели дальше. — Землянина? Пахта? Гарна?
— Что?
— Это было бы немного глупо, а? — Мы поднялись на вершину горы и увидели перед собой огромное озеро. Поверхность была кристально чистой, и я заметила гигантских ракообразных существ, снующих под водой. — Зачем им превращать свои ночные кошмары в реальность?
Сссеракис усмехнулся.
— Возможно, ты прав. Как ты думаешь, Мезула или Аэролис сказали бы нам правду, если бы мы спросили?
За озером виднелся луковицеобразный холм, коричневая трава колыхалась на ветру. А за ним простиралось обширное болото, усеянное телами. Мы взмыли вниз и приземлились на вершине холма, и земля под моими ногами оказалась скорее губчатой, чем твердой.
Эйр и Диалос были повсюду. Или их куски были повсюду. Тысячи разорванных на части тел, оторванные конечности, проломленные черепа, змеи, разорванные надвое, выколотые глаза, изуродованные лица, сломанные кости. Десятки тысяч мертвых тел в одном месте. И в центре всей этой бойни стояла одинокая фигура. У ней было семь ног, десятки рук, торчащих по всему туловищу, и единственный сломанный рог на голове. Созданный из тел тех, кого он убил и пересадил на себя, стоял Кекран. Один. Он в одиночку убил Эйра и Диалоса.
— Как? — прошептала я. — Как это возможно?
Сссеракис промолчал.
Одна-единственная змея среди всех тел все еще шевелилась. Она извивалась, одно крыло было оторвано до кровавого обрубка, другое дрожало. Пухлое детское личико Диалоса вскрикнуло, когда змея свернулась, рванулась вперед, снова свернулась. Отчаянно пытаясь спастись бегством. Диалос увидел нас, даже издалека, и глубоко вдохнул.
— Сссеракис, — закричала змея пронзительным голосом, полным боли. — Помоги мне.
Чье-то копыто размозжило череп змее, раздавив его. Диалос дернулся и умер. Внизу больше никто не двигался. Эйр и Диалос, близнецы, один из лордов Севоари, были мертвы. Кекран стоял над раздавленной змеей и смотрел на нас.
Внизу Кекран наклонился и оторвал от змеи последнее оставшееся крыло, прикрепил его к своей спине; плоть срослась, чтобы принять его. Он оторвал лишние ноги и руки от своего тела и огляделся в поисках дополнительных крыльев. Я стояла, завороженно наблюдая за происходящим.
Кекран нашел второе крыло, прикрепил его к своей спине, затем третье и четвертое. Он помахал ими для пробы, затем перешел на бег вприпрыжку, подпрыгнул в воздух. И полетел. Четыре крыла хлопали друг по другу, как у стрекозы.
Я повернулась, подпрыгнула и запустила кинетический заряд в губчатую почву, чтобы оттолкнуться. Мы бежали так быстро, как только могли. Кекран бросился в погоню.
Мы пролетели над озером, над лесом, я била крыльями изо всех сил. Кекран не отставал, и даже летел быстрее нас, его четыре больших, перекрывающих друг друга крыла придавали ему бо́льшую скорость. Сссеракис пребывал в молчаливой панике. Я не сильно отставала от своего ужаса.
— Как такое возможно? — спросила я, но ветер унес мои слова. — Он убил всех Эйров и Диалосов.
Мой ужас не ответил.
— Сссеракис, — рявкнула я.
Я оглянулась через плечо. Несмотря на мои хлопающие крылья, я увидела, что Кекран догоняет нас. Я заложила вираж и снизилась, чтобы набрать дополнительную скорость. Удалось ли нам хоть немного оторваться от этого ублюдка, я не могла сказать.
— Его можно убить?