Я ухмыльнулась и поглядела на него через плечо, сверкая глазами. Хардт замер на полуслове, вытаращил на меня глаза и покачал головой.
— Слезы Лурсы, Эска. Как?
Позади него стояла женщина помоложе. Во всяком случае, моложе Хардта. Она была почти одного роста с ним и не уступала ему в силе. По мускулам ее рук и по тому, как она стояла, я догадалась, что она солдат, но на ней не было доспехов. Свободные брюки, блузка нараспашку и ботинки, которые надевают, когда хотят много ходить. Она была красива. На сгибе одной руки она держала младенца, а за ее брюки цеплялся малыш, посасывая большой палец. Она взглянула на застывшего на месте Хардта, потом на меня, потом снова на Хардта. Она покачала головой, отчего кудрявые волосы подпрыгнули, и прошла мимо него.
— Ты сказал, что она старая, придурок. Леди Эска, — сказала женщина, подойдя ко мне и протянув правую руку для рукопожатия. Я обратила внимание, что она не сказала королева. Или Эскара. Она потребовала соблюдения формальностей, которых не заслуживала, и я почувствовала, как во мне поднимается раздражение.
Я откинула свой теневой плащ и протянула ей когтистую лапу. Она взглянула на нее, переложила ребенка из одной руки в другую, затем взяла мою костлявую руку и пожала ее.
— Бефф, — сказала она с едва заметной улыбкой. — А этого малыша зовут Тэм, — она сунула мне ребенка в руки так внезапно, что у меня не было другого выбора, кроме как подхватить его. Он был тяжелым, что было неудивительно, учитывая рост его родителей, и от него воняло говном. Что ж, в этом возрасте от них всех воняет говном. — А это старший. — Она подтолкнула другого мальчика вперед, и он, споткнувшись, сделал шаг, а затем опустился на одно колено.
— Кор Тру, — пробормотал ребенок, глядя на свой большой палец. Я уставилась на него и подумала, не дурак ли он.
— Верно, Сен, — сказала Бефф. — Она Королева-труп.
Сен кивнул, все еще стоя на колене:
— Кор Тру.
Ребенок у меня на руках извивался, брыкался, бил меня по лицу пухлой ручонкой и продолжал вонять. Я должна отметить, что, хотя я люблю своих детей и никогда не находила в них недостатков в их раннем возрасте, я терпеть не могу чужих детей. Я узнала об этом, когда была в Райсоме. Помогать принимать роды — это грязное дело, но потом ты передаешь ребенка с рук на руки, и дело с концом. Когда они становятся достаточно взрослыми, чтобы бегать и говорить, их бывает довольно забавно дразнить и преследовать, и иногда они говорят самые странные и мудрые вещи, какие только можно себе представить. Но между этими событиями проходят годы, когда они только и делают, что плачут и обсираются. Беспорядок и шум, и ничего больше. Я не хочу иметь ничего общего ни с этими годами, ни с кем-либо из детей в этом возрасте.
— Я хочу поблагодарить тебя, леди Эска, — сказала Бефф. — За то, что помогла моему мужу пройти через все эти передряги.
Ребенок снова дал мне пощечину. Я посмотрела на него, мои глаза засверкали. Он был слишком мал, чтобы понять, и опять ударил меня по щеке, смеясь. Мой шторм забушевал вокруг меня, маленькие разряды молний ударяли в пол, обжигая камень.
— Эска, — прогрохотал Хардт, предупреждая об опасности. Я утихомирила шторм прежде, чем молния ударила в его детей, и он выхватил Тэма из моих рук. Малыш тут же вцепился в Хардта.
Освободившись от ноши, я снова обратила свое внимание на Бефф. «Тебе не за что меня благодарить. Я уверена, что большинство наших неприятностей — моя вина. Кроме того, Хардт выручил меня из стольких же, из которых я выручила его». Никто из нас никогда не сравнивал, но, если бы мы это сделали, на обоих чашках весов лежал бы тяжелый груз.
Бефф кивнула и притянула Сена к себе. Теперь я почувствовала легкий укол страха, исходящий от нее. Не за себя, конечно. За своих детей. Ей не стоило беспокоиться, я бы не причинила им вреда. Но немного страха полезно.
— Тем не менее, — продолжила Бефф. — Он рассказал мне о тебе все, и, если бы не ты, он бы не выбрался из Ямы. Спасибо тебе.
После этого она представилась должным образом. Она действительно когда-то была солдатом, охранником Террелана, и служила на вершине Ямы. Но все изменилось, когда она встретила Хардта и выпустила наружу первого из своих отпрысков. Теперь она была членом совета Йенхельма. Совет был гениальной идеей Сирилет, позволившей ей снять с себя многие из наиболее утомительных вопросов правления. Они решали большинство проблем людей и еженедельно представляли отчеты трону. Жаль, что я не подумала об этом, когда была королевой. Возможно, я бы не ненавидела это так сильно. В конце концов детям, как это обычно бывает, стало скучно, и младший начал выть, а старший гонялся за одной из дворцовых кошек, пока та не разозлилась настолько, что попыталась ударить его лапой. Тогда он тоже начал кричать.
