— в ее голове зазвучал куплет из песни Лайзы Минелли.
Желая немедленно поделиться с мужем своей радостью, она тут же позвонила ему в офис, и едва ее соединили с Полом, возбужденно выпалила:
— Ни за что не угадаешь, кто мне только что звонил. Кен Йорген! Представь себе, на это ушло два года, но теперь моя книга уже точно будет опубликована. Это же просто фантастика, правда?
— Я рад за тебя, Барбара, — довольно вяло откликнулся он.
— Нет, правда, что ты на это скажешь? — настаивала Барбара, которой очень хотелось поговорить. — Я так просто в восторге!
— Мне тоже приятно слышать, что хоть у одного из нас дела идут хорошо, — сухо промолвил Пол, но тут же, словно желая смягчить свои слова, добавил. — Прости, Барбара, но мне надо идти. Я опаздываю на рассмотрение дела.
Полнейшее безразличие, проявленное мужем по отношению к ее успехам, настолько обескуражило Барбару, что больше она по этому поводу никому звонить не стала.
В полном соответствии с предсказанием Кена, работа над подготовкой «Сары издалека» развернулась вовсю, и спустя шесть месяцев роман увидел свет. На задней странице глянцевой обложки красовалась фотография автора: при том, что в Нью-Йорке в каждый сезон выходили тысячи книг, издатели сочли необходимым познакомить читателей и критиков с обликом и краткой биографией начинающей романистки. Видимо, они рассчитывали, что книга не останется незамеченной и за ней последуют другие.
«Запуск», как принято называть в кругу специалистов первую презентацию нового издания, осуществился в форме званого обеда, состоявшегося 20 мая, в день публикации произведения, в верхнем банкетном зале дорогого, расположенного неподалеку от центра Нью-Йорка, ресторана «Лютес». Издатели разослали приглашения всем ведущим литературным обозревателям города, и те, привлеченные репутацией шеф-повара ресторана и возможностью пообщаться в своем кругу перед началом сезона летних отпусков, не преминули явиться. Места за столом не пустовали.
Банкету предшествовала тщательная подготовка: организаторы презентации продумали до мелочей все, от оформления интерьера до облика самой виновницы этого события. Директор издательства по рекламе и связям с прессой порекомендовал ей надеть костюм в пастельных тонах, что, по его мнению, должно было создать образ женщины хрупкой, но целеустремленной. Поставленная цель была достигнута с помощью жакета из кремового шелка, струящейся юбки и блузки с воланами и приколотым цветком. За коктейлем Барбару познакомили с каждым из присутствующих критиков. Те отвечали на ее приветствия вежливыми похвалами «Саре издалека», слушая которые, она пыталась преодолеть благоговейный трепет перед этими вершителями литературных судеб, формировавшими вкусы и пристрастия читающей публики.
За столом собравшиеся расселись по местам, обозначенным именными карточками. Размещение было продумано так, чтобы издатель, директор по связям с прессой, редактор и литературный агент имели возможность нахваливать «Сару издалека» критикам. Сама Барбара сидела в середине стола, перед небольшой вазой с хризантемами. По ее правую и левую руку располагались обозреватели «Нью Йорк Таймс» и «Виллидж Войс», а напротив — представители «Уолл-Стрит Джорнэл», «Паблишер Уикли» и «Вашингтон Пост».
Повар четырехзвездного ресторана соблазнял гостей суфле и муссом, а Барбара отвечала на вопросы, касавшиеся главным образом прототипов ее героев.
— Совершенно очевидно, что материал вы получили из первых рук, — промолвил обозреватель «Паблишер Уикли», уже поместивший в своем издании рецензию, полную таких хвалебных фраз, как «новаторский стиль», «прекрасный язык и достоверность деталей» и «воистину захватывающее чтение».
Правда, не все на презентации прошло, как было задумано. В самый разгар оживленной литературной дискуссии критик, сидевший справа от Барбары, слишком энергично повернулся к своему коллеге, находившемуся слева, и задел ее локтем, да так, что бедняжка окунулась носом в заливное из лосося. Находившийся рядом метрдотель не счел образовавшуюся вмятину украшением блюда и с демонстративно негодующим видом унес его на кухню. Барабара почувствовала, что щеки ее сделались розовее, чем уносимая лососина.
Результат этого происшествия не заставил себя ждать: что подвигло их к этому — желание загладить неловкость или искреннее восхищение книгой, — но оба обозревателя поместили в своих газетах, причем на самых видных местах, в высшей степени хвалебные рецензии. Писательская карьера Барбары начиналась весьма удачно, хотя достигнуто это было несколько иначе, нежели предполагали Кен Йорген и ее издатель.
