Присев на уступе, они обменялись мнениями относительно разбросанных под деревьями скульптур. Диди больше всего понравилось установленное на грубом каменном постаменте бронзовое литье работы Генри Мура. Джорджа восхищали «мобили» — подвижные абстрактные композиции из проволоки и листового железа, выполненные Александром Кадлером, которые, по его наблюдениям, тонко реагировали на малейшее дуновение ветерка и выглядели по-разному в зависимости от освещенности.
Они обошли экспозиционные залы, покрытые прозрачными или, как значилось на табличке при входе, «светоулавливающими» крышами, предназначенными для того, чтобы освещение в каждом помещении как нельзя лучше соответствовало выставленным в нем работам, а потом, прогуливаясь по очаровательным патио, разделявшим выставочные помещения, оживленно обсуждали на ходу увиденные полотна, мозаики, рисунки и скульптуры — творения таких мастеров, как Шагал, Матисс, Боннар, Джакометти и Миро.
— А теперь в Сен-Поль. Там будет пожарче, чем здесь, но съездить туда надо непременно, — заявил Джордж, спускаясь к своему мотоциклу по склону, на котором то здесь, то там красовались дикорастущие маки.
Мотоцикл обогнул горный отрог, объехал глубокую долину и дорогой, вившейся спиралью по могучей скале, поднялся к обнесенному стеной городку. Большая часть его строений была сложена из персикового цвета камня, и издали он походил на миниатюрную игрушечную керамическую деревушку. Они быстро одолели полмили и вскоре уже шли под руку по узкой дорожке между двумя рядами старинных стен. Сквозь средневековое каменное мощение пробивался мох. Направляясь к единственным воротам, они прошли мимо уставившей на них свое жерло пушки.
— Трофейная, — заметил Джордж. — Захвачена в 1544 году, в битве при Кересоль. Красивая, правда?.. Не бойся, она не заряжена, — шутливо добавил он, проводя Диди мимо орудия и увлекая ее в идущий под уклоном вверх перекрытый сводом тоннель — проход в чрево города.
В первой же лавчонке они купили овечьего сыру, а в следующей набрали из выставленной снаружи корзины светящихся слив и винограду, которыми лакомились, взбираясь по мощеным улочкам да разглядывая мастерские ремесленников и художников.
Вторая половина дня принесла с собой жару и туман. Косматый щенок на их глазах запрыгнул в старинную конскую поилку и принялся жадно лакать ее содержимое.
— По-моему, он нам на что-то намекает, — шутливо заметил Джордж. — Ты как, уже созрела для аперитива?
Выйдя из кольца укреплений, они пересекли по диагонали пыльную площадь и оказались на вымощенной террасе: резиновые подошвы Джорджа оставляли следы на гладкой керамической плитке.
— Reservation pour Monseur Talbot sil vous plait… Cinzano garson… Pour deux[4], — сказал он, когда их подвели к столику на краю утеса. Внизу расстилалась поросшая буйной зеленью долина: высокие дикорастущие кипарисы соседствовали с густыми оливковыми и апельсиновыми рощами. Растительность выглядела столь пышной, что казалось, будто все эти сады приходятся ровесниками древнему городу. Лепившиеся к склонам холмов по ту сторону долины крытые оранжевой римской черепицей дома придавали пейзажу особую безмятежность.
Джордж, делая заказ на двоих, уделял еде куда больше внимания, чем ландшафту, но ей гораздо больше, чем еде.
— Пока не стемнело, я хочу показать тебе кое-что еще, — сказал он. — Те сосновые леса, о которых рассказывал. Прохладные, душистые и не тронутые человеком.
Диди радовалась этому беззаботному дню, с посещением галерей и романтического старинного городка, а потому, когда Джордж спросил: — Ну как, согласна? — она просто встала из-за столика.
На сей раз они обошли пыльную площадь по периметру, миновали площадку для игры в шары, которые увлеченно катали пожилые игроки, и направились к мотоциклу.
— Готова? — поинтересовался он, отряхивая с мокасин малиновую пыль, прежде чем поставить ноги на педали. Диди села, и они понеслись вниз по склону, обогнули излучину и, быстро проскочив небольшое плато, резко свернули на тропу, шедшую направо и вверх. Мотоцикл взревел: Диди ощутила напряженную вибрацию двигателя, и это вызвало у нее прилив возбуждения. Она еще крепче обхватила руками талию Джорджа и прижалась к его спине. Почувствовав это, он крикнул, что дорога ему прекрасно знакома и бояться ей нечего.
И точно, едва успела Диди слегка успокоиться, как путь снова выровнялся. Джордж свернул налево, где дорога сильно сужалась, и сбавил скорость. Диди осмелилась наконец оглядеться. Дорога шла вдоль шеренги изящных вилл, укрывшихся за изгородями из лавра или расщепленного бамбука к большим железным воротам, над которыми, в свете каретного фонаря, красовалась выполненная большими буквами надпись «Le Mas d’Artigny» и другая, не менее внушительная — «Propiete Priee»[5]. Эти предупреждения, да отрезок каменной стены были предназначены для того, чтобы отпугивать не имеющих разрешения на доступ в эту эксклюзивную зону отдыха.
