Женщины, окружавшие их, не скрывали слез радости при виде встречи семьи командира «Гневного», за которым наблюдали с момента его выхода на рейд из канала. Как, впрочем, и каждого корабля, входящего на рейд Бизерты. Ведь «Константин» прибыл сюда первым из кораблей и судов эскадры, и его пассажиры с нетерпением и тревогой ожидали остальные, растянувшиеся в бурном море от Босфора до Туниса. «Когда же и мы увидим своих дорогих мужчин?!» – легко читался в их глазах немой вопрос.
– Как добрались, Степан Петрович? – несколько смущенно спросила подошедшая к ним супруга старшего офицера «Гневного», прекрасно знавшая, что старший офицер корабля не имеет права покинуть корабль в отсутствие его командира.
– С Божьей помощью, Софья Кирилловна! – ответил тот, галантно поцеловав ей руку. – Как только освобожусь и вернусь на «Гневный», то сразу же пришлю к вам Владимира Аркадьевича, который, как и я, с нетерпением ждет встречи со своей семьей. Но служба есть служба…
– Спасибо за заботу, Степан Петрович! – улыбнулась та, заметно порозовев от предчувствия уже скорой встречи с супругом. – И можете не беспокоиться – я прекрасно знаю основы флотской службы.
Степан Петрович, благодарно глянув на супругу своего ближайшего помощника, опустил Ксению на палубу.
– Ну что же, Ольга Павловна, приглашайте гостя в свою каюту, – улыбнулся он.
– Дорогого, очень дорогого гостя! – уточнила та, засветившись от счастья, и, взяв его под руку, прижалась к его плечу, в то время как тот держал за руку Ксению, которая с восторгом смотрела на отца.
И их дружная семья через проход, образованный расступившимися пассажирами, направилась в свою каюту.
– Наконец-то мы собрались все вместе, – заметил Степан Петрович, когда они вошли в каюту. – Не хватает только Павлика… Кстати, он просил передать вам большой привет.
– Ты что же, папа, встречался с ним после нашего выхода из Константинополя?! – с загоревшимися глазами воскликнула Ксения.
– В Наварине, Ксюша.
– Мы тоже видели там «Алексеева», но только издалека, – вздохнула Ольга Павловна.
Степан Петрович понимающе кивнул головой.
– А вот мой «Гневный» подходил к его борту для дозаправки мазутом, – пояснил он.
– Какой же ты все-таки счастливый, папа! – с нескрываемой завистью заметила Ксения.
Степан Петрович обнял ее.
– Просто у меня больше, чем у вас с мамой, возможностей, Ксюша. Разве не так?
– Уж это точно, – смиренно согласилась та, в то время как Ольга Павловна с тревогой посмотрела на него.
– Как он себя чувствует, Степа? Какое у него настроение?
– Не волнуйся, Оля. И самочувствие, и настроение у него прекрасные. Там кадеты всей ротой съезжали на берег, где настоятель Георгий Спасский отслужил панихиду на братской могиле русских моряков, погибших в Наваринском сражении. Это одна из традиций русского флота. Именно тогда, Оля, я и почувствовал, что юные моряки получили заряд уверенности в том, что русский флот не только жив, но и будет жить в дальнейшем, опираясь на его славные традиции.
Ольга Павловна благодарно обняла его:
– Спасибо Всевышнему за то, что ты есть у нас, дорогой! Ведь когда ты рядом с нами, нам не страшны никакие трудности, а все наши страхи пропадают как-то сами собой. Ведь так, Ксюша?
– Конечно, так, мама! Ведь папа – это самое дорогое, что есть у нас с тобой! И наша защита, и наша опора… – Степан Петрович даже вздрогнул, услышав столь возвышенные слова из уст своей дочери-подростка. – Вот только жаль, конечно, что с нами нет еще и Павлика.
Степан Петрович ласково потрепал ее по голове:
– Не расстраивайся, Ксюша! «Алексеев» вышел из Наварина после нас, так что скоро должен быть уже здесь, в Бизерте. Ведь этому исполину не страшны никакие штормы и бури.
Дочь благодарно и преданно посмотрела на отца.
– А что будет с нами, Степа, дальше? – озабоченно спросила Ольга Павловна.
– Пока, Оля, никаких конкретных решений, я думаю, нет. Ведь в Бизерту еще не прибыл даже командующий эскадрой. А вот когда она вся соберется здесь, то совместно с французскими властями и будет определена дальнейшая судьба всех беженцев из России, находящихся в Тунисе. Во всяком случае, на мой взгляд, семьям офицеров не стоит особо беспокоиться.
– Да мы и не будем беспокоиться до тех пор, пока будем видеть твой миноносец, стоящий на рейде. Ведь так, Ксюша? – улыбнулась Ольга Павловна.
– Конечно, так, мама! – беззаботно рассмеялась та, а Степан Петрович неожиданно для себя уловил так знакомый ему призывный взгляд, как бы вскользь брошенный на него супругой.
«Истосковалась по мне Олечка… – с радостно забившимся сердцем благодарно понял он. – Да и я, пожалуй, не меньше ее, – усмехнулся он про себя. – Но что же делать – ведь рядом же с нами Ксюша?..» – растерянно подумал он. И тут его блуждающий взгляд остановился на графине с небольшим количеством воды в нем почти у самого дна. «Вот же он, выход из положения!» – мелькнула догадка в его возбужденной голове.
– Не могла бы ты, Ксюша, принести свежей воды, а то что-то пересохло во рту?
