– Где, по вашему мнению, Михаил Александрович, будут в дальнейшем размещаться семьи офицеров? – встал командир линкора «Генерал Алексеев» капитан 1-го ранга Федяевский и уточнил: – После, разумеется, снятия карантина.
– Вполне справедливый вопрос, Иван Кириллович. В связи с этим у меня есть предложение: после прихода в Бизерту линейного корабля «Георгий Победоносец», который задержался в Галлиполи в связи с высадкой с него войск и для обслуживания нашей армии, привести в порядок его каюты и палубы для размещения семей офицеров эскадры. Ведь как боевой корабль он практически потерял всякое значение. А вот для размещения на нем семей офицеров, учитывая его большие размеры, он будет, как мне представляется, незаменим.
– Отличное предложение, Михаил Александрович! – согласился Федяевский, поддержанный присутствующими.
– А на освободившийся пассажирский пароход «Великий князь Константин» будут переведены матросы, изъявившие желание вернуться в Россию. Я же в этом вопросе буду действовать в полном соответствии с принципом: баба с воза – кобыле легче. А таких, по моим данным, набралось около тысячи человек. – Раздались возгласы удивления. – Пусть порадуются своему возвращению на родину в фильтрационных лагерях большевиков, – усмехнулся адмирал. – В то же время сокращение в связи с этим численности команд кораблей существенного значения не имеет, так как им, как вы, конечно, знаете, категорически запрещено выходить в море и вообще покидать рейд Бизерты. К тому же французское командование горячо поддержало это наше предложение ввиду его панической боязни распространения так называемой большевистской заразы.
Раздался сдержанный смех присутствующих.
Со своего места поднялся вице-адмирал Герасимов:
– Меня же, Михаил Александрович, интересует будущее Севастопольского Морского корпуса. В вашем, разумеется, видении. Ведь от этого зависит судьба сотен его воспитанников, среди кадет которого много и мальчиков-сирот…
Среди мужественных мужчин, находившихся в каюте командующего и не единожды смотревших в глаза смерти в схватках с врагами их Отечества, раздались сочувственные вздохи. Их настроение почувствовал и сам командующий.
– Это очень важный вопрос, Александр Михайлович, и я со всей ответственностью заявляю, что Севастопольский Морской корпус будет непременно возрожден! – По кабинету прошелестели возгласы удовлетворения. – Я уже переговорил по этому поводу с морским префектом Бизерты, и он согласился предоставить для этого один из разоруженных фортов по нашему выбору. – Глаза адмиралов и офицеров засветились радостью. – Поэтому вам, Александр Михайлович, необходимо создать соответствующую комиссию и приступить к выбору места размещения как воспитанников Морского корпуса, так и его обслуживающего персонала.
– Я, Михаил Александрович, чрезвычайно рад вашему столь обнадеживающему нас заявлению и немедленно приступаю к исполнению ваших указаний!
– Вот и прекрасно! Присаживайтесь, Александр Михайлович! Если больше нет вопросов, – он обвел взглядом присутствующих, – то все могут быть свободными. Прошу остаться только вас, Михаил Андреевич, – посмотрел он на контр-адмирала Беренса.
Праздником показался Степану Петровичу, Ольге Павловне и, конечно же, Ксюше день 27 декабря, когда за волнорезом стали видны огромные башни линейного корабля «Генерал Алексеев», ведомого двумя большими французскими буксирами, спереди и сзади, как и положено при сложных маневрах крупных судов в ограниченном пространстве. Теперь, наконец-то, и Павлик был в Бизерте.
Через несколько суток после православного Рождества Христова Степан Петрович после нескольких настоятельных просьб Ольги Павловны приказал, наконец, сигнальщику передать на линкор «Генерал Алексеев» семафор для его командира с просьбой отпустить кадета Чуркина «в увольнение» на миноносец «Гневный».
После томительных минут ожидания, так как он прекрасно понимал, что его просьба носила не уставной, а исключительно личный характер, с линкора было передано «добро» его командира. Вздохнув с явным облегчением, он приказал спустить ялик на воду.
– Торопитесь на свидание с сыном, Степан Петрович? – понимающе улыбнулся старший офицер.
– Вы прямо-таки провидец, Владимир Аркадьевич! – усмехнулся тот, сбегая с мостика.
– Павлик! – восторженно воскликнула Ксения, кинувшись к брату, когда тот с отцом поднялись по трапу на палубу «Константина».
– Ну, ты, сестренка, стала прямо-таки как невеста! – рассмеялся Павел, отстранив ее и оглядев с ног до головы.
– Скажешь тоже! – смущенно засветилась та радостью.
Ольга Павловна порывисто обняла сына.
– Здравствуй, здравствуй, Павлик, дорогой ты мой! Как же мы по тебе соскучились!..
– Можно подумать, что я только что вернулся из кругосветного плавания, – с радостно блеснувшими глазами рассмеялся тот.
– Ладно, милые женщины, отпустите Пашу, – распорядился Степан Петрович, покосившись на находившихся на верхней палубе пассажиров, с интересом наблюдавших за встречей семьей командира «Гневного» их сына. – Давайте-ка лучше пройдем в каюту.
