За переговорным столом подле Дашевского расположились Ознобихин и Янко. Но не они повергли Коломнина в изумление. По правую руку от Янко сидел не кто иной, как его собственный сын Дмитрий. При виде входящего отца он поспешно опустил голову.
– Заходи, заходи, скандалист, – поторопил Дашевский, вальяжным жестом приглашая Коломнина сесть напротив. Проследил, как вошедший, поздоровавшись на ходу с улыбающимся Ознобихиным, прошел на предложенное место, проигнорировав протянутую руку Янко.
– Ну-ну, – Дашевский нахмурился. – Вижу, далеко зашло. Тогда начнем. Вопрос первый: как получилось, что вопреки принятому мною решению представитель банка, участвовавший в собрании «Руссойла», проголосовал против выплаты дивидендов. Вот Сергей Викторович в этом усматривает не что иное, как продажность.
При этом президент, до того заглядывавший в лежащую перед ним докладную, выстрелил исподлобья в смутившегося Янко.
– Сергей Викторович у нас человек увлекающийся, – осторожно начал Ознобихин.
– Докладывать будет Янко, – осек его Дашевский.
– И черт его знает, как это все так нескладно вышло, – повинился Андрей. – Сергей Викторович действительно настаивал, чтобы мы оформили на него доверенность. Так кто бы против? Тем более «Хорнисс» этот с его проблемами нам поперек горла. Сколь раз в самом деле просил, Лев Борисович, заберите вы от нас этот офшорный мусор. Ведь у всей Европы на виду…
– Не отвлекайтесь, – потребовал Дашевский.
– Я к тому: вы же знаете, какими финансовыми проблемами занимаемся. Сейчас вот по американским депозитарным распискам прорабатываем. Тут чистота безупречная нужна. Кстати, хотел доложить, появились первые результаты.
– Вы мне доложите по «Руссойлу», – напомнил Дашевский. Но с несколько меньшим напором.
– Что тут скажешь? Идиотская накладка, – Янко удрученно повертел головой. – Адвокат уехал в отпуск. А без него надлежаще не оформишь. Пытался договориться с Бурлюком. Но тот уперся: доверенность обязательно, чтоб легализованная. А адвокат этот появился за день до собрания. В общем оформлять на Сергей Викторовича уже поздно: физически бы не успели. А я-то от него знал, как важно было проголосовать. Короче, принял командирское решение: откомандировать на собрание его сына Дмитрия. Нашего сотрудника. Тем более в «Руссойле» уже была обозначена от банка фамилия Коломнина. Все вроде сходилось. К вечеру по дьячел получили доверенность, и Дмитрий вылетел в Мюнхен.
– Значит, ТЫ банк подставил? – Дашевский уперся тяжелым взглядом в побледневшего парня.
– Я ж говорю: накладка, – Янко поспешил вернуть внимание к себе. – Поручение я ему дал, а вот проинструктировать не успел: после обеда уехал на встречу в представительство Дойчебанка. Был уверен, что он созвонится с отцом и получит все указания. Почем я знал, что отец с сыном, оказывается, меж собой не общаются.
Янко огорченно затих.
– Вот оно, стало быть, как получилось. И что же было дальше? – прохрипел Коломнин, обращая пылающее лицо к Дмитрию.
– Говори, чего там? – подбодрил Дмитрия Ознобихин. – Тут не только твоя вина. Все проморгали.
Но под пронизывающим взглядом отца тот продолжал угрюмо молчать.
– Переживает, – вмешался Янко. – Всё себе накладку простить не может. Отцу позвонить гордость, видите ли, не позволила. Вот и поехал в расчете, что на месте разберется. А Бурлюк, не будь дурак, ему и подсказал, что в интересах банка надо голосовать против выплаты дивидендов. Он мне потом звонил, довольный. Как я, мол, вас. А чего теперь скажешь, если лопухнулись? Ты себя, Дмитрий, не кори. Это не твоя, моя скорее вина. Прохлопал.
– Так что скажете, господин Коломнин-младший? – Дашевский беспрерывно переводил внимательный взгляд с отца на сына. – Так всё и было?
– Да, – не поднимая головы, пробормотал Дмитрий. Коломнин прикрыл глаза. Больше всего ему хотелось сейчас исчезнуть. Из-за пульсирующей в висках крови он не сразу расслышал, с чем обращается к нему Дашевский. Так что тому пришлось повторить.
– У вас действительно не было с сыном разговора насчет того, как надо голосовать в «Руссойле»?
Коломнин, прикрывший лицо ладонью, физически ощущал воцарившееся взрывоопасное ожидание.
– Нет! – прорычал он через силу.
– Ну, нет, так нет, – Дашевский понимающе скривился. – Выходит, сам больше других виноват. А пыли-то напустил! Это мы умеем: не справился, а теперь виновных ищешь.
Он гадливо приподнял за угол Коломнинскую докладную.
– Вы тоже не правы, Лев Борисович, – жестко, к общему удивлению, вступился Ознобихин. – Сергей Викторович всегда радеет за интересы дела. И, если что-то не получается, реагирует действительно чрезвычайно болезненно. Но здесь ему себя корить не за что. Просто не задалось. Карта не так легла.
Коломнин не отреагировал: партия с использованием джокера – его собственного сына – оказалась разыграна столь ловко, что теперь ему же еще и предлагалось выказать благодарность за поддержку.
