– И вас следом, – предсказал Богаченков, едва они вышли в коридор.
– Отец! – послышался срывающийся голос. В углу, спрятанный за лифтом, Коломнина поджидал Дмитрий. Богаченков тактично отошел в сторону.
– Я хотел объясниться, – сумрачно произнес Дмитрий. Искусанные губы его непрерывно подрагивали. – Я как бы виноват перед тобой. Но подставить не хотел. Так получилось…Мне было, как понимаешь, дано указание. Ты ж сам учил, что надо быть в команде. Потом, не тебя же на деньги выставили.
Решившись, он посмотрел на отца, наткнулся на желчное, неприязненное выражение.
И сбился.
– Что, сын, сбылась мечта идиота? Срубил деньжат по-легкому. Вижу, скоренько формируешься. Много ли заплатили?
– Достаточно! – Дмитрий резко развернулся. Было слышно, как стремительно рушится он вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней.
– Зря вы так, – не одобрил Богаченков. У него оказался чрезвычайно тонкий слух.
– Он меня предал, – жестко отреагировал Коломнин. – Не кто-то, а сын! Двадцати одного еще не исполнилось. А уже предатель.
– Возможно. Но чего добьетесь, отталкивая? Чтоб он теперь предавал постоянно?
Коломнин, по правде и сам недовольный собой, с удивлением мотнул головой: оказывается, у Богаченкова не только тонкий слух.
