Вечером, собравшись с духом, Коломнин позвонил на квартиру Шараевой: Фархадов собирался остановиться у невестки.
Гудки гулко ухали в тишину. И в такт им у Коломнина колотилось сердце.
– Вас слушают, – послышался наконец голос Ларисы.
– Это Сергей.
– Здравствуйте, – отстраненно произнесла Лариса. Коломнин огорчился, хоть и догадался о причине официоза: она была не одна.
– Салман Курбадович засыпает. У него опять были проблемы с сердцем, – интонации ее сделались приглушенными. – Я говорить не могу, но могу слушать. Только самое главное: что все-таки стряслось по «Руссойлу»?
Коломнин отчитался. Выслушала Лариса, не перебивая.
– Я думаю, сумею убедить Салман Курбадовича приехать в банк к двенадцати.
– Свести полдела. Ситуация такова, что банк будет настаивать на финансовом контроле. Это придется принять… Алло, Лара, ты меня слышишь?
– Да, конечно. Надеюсь, мы сумеем найти преемлемое решение.
Несколько растерявшийся Коломнин не нашелся что ответить.
– У тебя неприятности? – сдавленным голосом внезапно произнесла Лариса.
– Это мягко сказано. Меня собственный сын предал, – не удержавшись, Коломнин рассказал о том, что повергло его в шок.
Но утешать его Лариса не стала.
– Ты не прав, – жестко произнесла она.
– Я еще и не прав?!
– Не прав, Сережа. Прямолинейность – не всегда правота. Ведь с чем-то он тебя поджидал! Что-то объяснить пытался. Он – твой сын!
– Вы с Богаченковым как сговорились, – удивительно, но оттого, что она не поддержала его, на душе Коломнина стало чуть теплее. Похоже, именно этого, не признаваясь себе, он и ждал.
– Вообще-то я надеялся вытащить тебя к себе, – признался он после паузы. – Я ведь теперь квартирку снимаю какую-никакую. Даже вот закупил чем стол накрыть. Может, и впрямь возьму такси, да подкачу? Ведь сколько не виделись. Соскучился я, Ларочка.
– Мечты, мечты, о ваша сладость! Не до этого сейчас, увы, – голос Ларисы вновь стал подчеркнуто официальным. – К тому же у Салман Курбадовича повысилось давление. Так что – извините.
– А что остается делать? – хохотнул Коломнин. – Адресочек все-таки запиши. Так, на всякий случай.
Притворное возбуждение разом схлынуло, – и не то было тяжко, что они не смогли увидеться. А то, что она не желала этого.
