Вертолет опустился на поляне точнехонько возле водонапорной башни. Из него вышли двое. Первый, полненький человек с выглядывающим из-под шубы белым халатом и с металлическим чемоданчиком в руке, поозиравшись, уверенно показал на стоящий в отдалении бревенчатый домик с вывеской «Поселковый медпункт» и тронулся по рыхлому снегу, утаптывая наст для бредущего следом высокого старика.
В таком порядке добрались они до домика, вошли в предбанник, так и не встретив никого. Не раздавалось ни звука.
– Наверняка спит. А Лариса Ивановна с медсестрой в поселковую лавку ушли, – предположил врач и тихонечко приоткрыл дверь в комнату, оборудованную для больного.
Хотел было тут же прикрыть, но не успел. Старик уже навис над его плечом, стремительно багровея.
На кровати спали двое. Коломнин раскинулся на спине, слегка похрапывая. А поверх одеяла, в накинутом на голое тело халатике, посапывала, уткнувшись носиком в его шею, Лариса.
Мелкий сухой кашель разорвал тишину: то ли не мог старик больше сдерживать подступившие спазмы, то ли – не в силах был выносить представшую картину.
Лариса спросонья приоткрыла глаза и – пулей взметнулась.
– Салман Курбадович, вы? – растерянно пролепетала она.
– Ну-с, посмотрим, – врач, чувствующий невольную вину за неловкую ситуацию, с деланной бодростью потер руки и подошел к настороженно затихшему Коломнину. – Как себя выходец с того света чувствует? А что думали? И впрямь ведь – извлекли. Еще чуть-чуть…Так, приподняли рубашку.
Он извлек из чемоданчика фонендоскоп и погрузился в прослушивание, торопясь отгородиться от повисшего тягостного молчания.
Фархадов вновь закашлялся.
– Может, сочку? – искательно предложила Лариса. Но вопрос ее он проигнорировал, сосредоточившись на изможденном Коломнине.
– Исхудал, гляжу.
– Есть малек, – понурился Коломнин так, будто в этом была его вина. – Но вообще-то, чувствую, силы восстанавливаются.
– Вижу, – не удержался Фархадов.
– Могу выходить на работу.
– А вот это ни боже мой! – врач, простукивавший грудь пальцами, поднялся. – Не только что на работу. Но и транспортировать пока нежелательно. Дыхание жесткое. Малейшее дуновение и – рецидив.
– Да вы что? Там такие дела, а я здесь валяюсь упакованный, – Коломнин отбросил одеяло.
– Ничего. Обойдемся. У нас незаменимых нет, – Фархадов жестом узловатого своего пальца уложил бунтаря на место. – Врач сказал, надо слушать. Зря не скажет. Через три дня заберем.
Он сделал знак врачу собираться.
– Вообще-то я проведать прилетал. Не умер ли. И – отметить хочу: удачно ты в целом с «железкой» сработал. Так что – поправляйся. Ждем.
Натолкнувшись на умоляющий взгляд поднявшейся невестки, насупился.
– Я сейчас соберусь. Пять минуточек, – пролепетала Лариса.
– Чего уж? Дежурь.
– Так есть сиделка.
– А ему теперь не сиделка; лежалка нужна.
