— Так-то оно так, да только кто разбираться будет? — горестно прошептала Ирина Геннадьевна. — Им же надо галку в отчетах поставить да преступника найти. А тут — вот он, преступник. Двенадцать миллионов у государства украл. И разбираться никто не будет. А если и будут, то столько крови при этом попортят, столько нервов! Нет, Верочка, ты как хочешь, а я уволюсь. У меня столько здоровья нет.
— Крысы бегут с тонущего корабля? — спросила Вера. Голос ее не предвещал ничего хорошего. — Ирина Геннадьевна, а как вы такой платеж пропустили? Двенадцать миллионов не пойми куда? Да и про поступление денег от гранта мы Молчанскому, получается, ничего не сказали.
— Вер, ты чего? Белены объелась? — От возмущения бухгалтерша даже пыхтеть перестала. — Да у нас месячный оборот под тридцать миллионов! А в те месяцы, когда крупные заказы идут, — под двести. Мы оборудование закупаем, софт… Для меня платежка на двенадцать миллионов — тьфу, ничего особенного. А про грант… Гололобов принес бумаги, откуда мне было знать, что это не согласовано? Ну упали деньги на счет. И что? Они у нас ежедневно падают. Я что, про каждую транзакцию Молчанскому сообщаю? Нет. Он мне так-то доверяет. И правильно делает. Я ни копейки, никогда…
— Понятно, что ничего непонятно, — вздохнув, сказала Вера. — Ладно, пойду предстану пред светлые очи начальства. Будем минимизировать ущерб. И вот что, Ирина Геннадьевна, пока вы еще не уволились, а продолжаете работать в «М — софте» и получать тут зарплату, поищите распоряжение, на основе которого вы провели тот платеж в двенадцать миллионов. Понятно, что выглядел он как обычно, раз вы не обратили на него внимания, но все-таки надо понять, кто именно его подписал.
Молчанского она застала одного. Шеф стоял у большого, во всю стену, окна и задумчиво смотрел на улицу. Там падал первый в этом году снег. Крупный, пушистый, мохнатый, он устилал блестящий ото льда асфальт, нежно укутывал крыши машин, словно защищая их от простуды, слегка задерживался на голых ветках деревьев, как будто пытаясь уцепиться, прекратить падение, но тут же срывался вниз, ударяясь о землю, но не останавливая движение. Ветер подхватывал снежинки, словно июньский пух, нес их вдоль улицы, заставляя танцевать немного причудливый и в чем-то очень грустный танец.
— А, это ты, — сказал шеф, когда Вера подошла и встала рядом. — Ну что, какие будут предложения?
— Надо понять, кто отдал распоряжение на оплату счета. Откуда вообще взялась эта фирма. Ваши друзья в «конторе», наверное, могут проследить путь денег. Куда они попали из этой фирмы? Если были перекинуты на другие счета, то какие, если обналичены, то кем?
— Сделаю, — кивнул Молчанский. — Хотя думаю я сейчас вовсе не об этом. Это все чушь, она рассосется.
— А о чем вы думаете?
— О том, кто планомерно и целенаправленно разрушает мою жизнь.
— Что вы имеете в виду? — искренне не поняла Вера. Он нетерпеливо дернул плечом.
— Это не просто совпадения. Взрыв машины, проверка в офисе, суицид Костика, убийство Кати. Кто-то последовательно отнимает у меня все, что мне дорого, понимаешь?
Видимо, в глазах Веры он прочитал не то, что хотел, поэтому терпеливо пояснил:
— Больше всего на свете я дорожил моей семьей. На данный момент жена от меня ушла, сын знает, что он неродной. Он пытался покончить с собой и лежит в больнице, не желая со мной разговаривать. Дочь тоже знать меня не хочет. Получается, что семью я потерял. Огромное значение для меня всегда имели мои работа, деловая репутация, честное имя. На данный момент меня обвиняют в том, что я украл у государства двенадцать миллионов рублей. Сотрудники шепчутся по углам, ближайший друг и партнер меня предал, и я его уволил. Моя любовница убита, и только по счастливой случайности у меня есть алиби на время ее смерти. Если честно, от камеры предварительного заключения меня отделяли полчаса-час, не больше.
— Ваш загородный дом ограблен, машина взорвана, вашему последнему увлечению — коллекции нэцке — нанесен урон. Действительно, выглядит как спланированная акция то ли устрашения, то ли уничтожения.
— Ты думаешь, меня хотят убить?
— Я не знаю. Вы вполне могли сесть в ту машину. Вы вполне могли быть дома, когда туда проник грабитель. Вы действительно могли оказаться в офисе, когда убивали Катерину. Вы весь день сюда собирались, а не поехали только потому, что у вас кончились силы. Зная вас, предугадать это было практически нереально, вы никогда не устаете. Павел Александрович, мне кажется, вы должны быть очень осторожны. Может, вам нанять охрану?
Молчанский немного подумал.
— Глупости, — наконец сказал он решительно. — Хотели бы убить, убили бы сразу. Нет, меня хотят именно раздавить, морально уничтожить. Лишить опоры в жизни, забрать самое дорогое. Не жизнь, нет.
— Кто может ненавидеть вас настолько? Этот человек не остановился даже перед убийством Кати. Он монстр. И его нужно вычислить.
— Этим я занимался всю сегодняшнюю ночь, — с досадой сказал Молчанский. — Я и с дачи-то уехал потому, что мне нужно было остаться совсем одному и хорошенько подумать.
— Придумали что-нибудь?
— Нет.
