Но потом, почти случайно, я обнаружил кое-что действительно любопытное. Я обнаружил, что двадцать пять лет назад Братерский считался чрезвычайно одаренным подростком. Он окончил престижную школу и завоевал несколько золотых медалей на математических олимпиадах. В старых газетах, черно-белых и криво отсканированных, учителя и одноклассники аттестовали Братерского как будущего гения.
Но в его биографии был разрыв. Несколько десятилетий информационного вакуума, в течение которых бабочка превратилась в гусеницу и окуклилась. Может быть, его талант имел гормональную основу и закончился вместе с переходным возрастом?
Почему с кончиной печатных СМИ кончился и гений-Братерский? Почему в интернете он стал червячком-Братерским, мальчиком для битья? Почему никто, даже он сам, не упомянул ни разу выдающихся способностей 15-летнего Сережи Братерского? Были ли эти способности?
В конце концов я заподозрил, что речь о разных людях. Но тщательная проверка и запрос в школу подтвердили, что с фотографии начала 90-х улыбался тот самый Сережа.
Эту фотографию я сохранил себе на компьютер. Чем-то она меня привлекла. Молодой Братерский был снят крупным планом, кудри выбивались из-под квадратной академической шапочки, глаза смотрели придирчиво. Я долго изучал снимок. Лицо Братерского выражало радость, но была в нем скрытая дерзость, даже свирепость, которую может позволить тот, кто привык считать себя выше остальных.
Не такое ли впечатление возникло у меня от его энергичного рукопожатия?
Примерно через полгода, в конце марта 2016 года, Братерский позвонил мне вновь и предложил встретиться в «Марии». Мне потребовалось некоторое самообладание, чтобы скрыть восторг, потому что интерес к Братерскому продолжал тлеть. Груз открытий копился и требовал генеральной уборки.
— Полагаю, по условиям нашего соглашения вы должны знать о результатах эксперимента, — сказал Братерский, когда мы расположились за столиками «Марии».
Наши отношения потеплели. Я понял это по особой доверительности его речи.
Братерский пролистал что-то на смартфоне и протянул мне. Это была статья из энциклопедии новояза, где довольно остроумные авторы без обиняков толковали понятия, которых избегали энциклопедии потяжелее.
«Блабериды — второй после быдла вид хомо сапиенс деградантус, который населяет планету Земля на всех пяти континентах, являясь самым распространенным видом человекоподобных в развитых обществах эпохи материального благополучия. Внешне блабериды похожи на людей, и отличия являются более поведенческими, чем физиологическими.
В некоторых трактовках блабериды являются образованным и более претенциозным вариантом быдла, часто смешиваясь с ним до степени неразличения.
В основе поведения блаберидов двоичная логика, основанная на принципе «тепло/холодно». Жизнь блаберида подчиняется температурному градиенту: он всегда бежит от холода к теплу.
Блабериды — стайные животные, которые чувствуют себя неуверенно без себе подобных. Они шумны и подвижны, в стаях проявляют агрессию ко всем, кто не является блаберидом, не отдавая себе отчет в причинах агрессии. Укусы блаберидов, особенно в массе, заразны.
Внутри стай блабериды как правило делятся на враждующие классы, которые формально отрицают друг друга, но одинаковы по своей сути.
Блабериды любопытны, но не способны долго идти в одном направлении. Они часто бывают энергичными, но всегда ходят по кругу. Блабериды не способны выйти за круг; все выходящее за круг они высмеивают.
Блабериды очень чувствительны, хотя не показывают этого; они толкаются локтями, провоцируя великое брожение блаберидов, альтернативным названием которому является кипение говн.
В отличие от быдла, блабериды стараются выглядеть культурными людьми и повышают уровень образованности в течение жизни, чтобы на фоне других блаберидов казаться блаберидами другого касты. Любят цитаты великих и чужие мысли. Сложные смыслы редуцируют к простым, как правило, связанным непосредственно с бытом блаберидов. Предпочитают фрагментарные знания, и любое значимое явление дробят на мелкие, не признавая ничего великого.
Блабериды, поставленные в критическую ситуацию, имеют повадки быдла, которое в остальное время презирают.
Блабериды испытывают суррогаты чувств, предпочитая их зримые проявления. Для них характерен принцип: не вижу, не чувствую.
Траекторию жизни блаберида можно описать как нисходящую спираль самоупрощения, которое маскируется обрывочными знаниями, значимость которых блаберидами преувеличивается».
Я читал и, видимо, незаметно для себя улыбался. Братерский спросил:
— Вы не ожидали такого, верно?
— Это очень забавно. А я был единственным, кто вбросил слово в медийную плоскость?
— Да.
— То есть это определение никем не придумано? Как говорили в старину: автор — народ?
— Да. Вы сами это почувствовали. Значение слова выкристаллизовалось из контекста его употреблений.
— А как вы до этого додумались?
Братерский некоторое время молчал.
