Я специально поставил будильник на вибрацию, чтобы найти Данику еще до того, как Сэм проснется и обнаружит разные мелочи – ну, вроде того, что я ору на его бывшую подружку. До того, пока Даника успеет снова встретиться с моим никчемным братцем. До того, как сложившаяся ситуация станет еще хуже.
Принимаю душ и бреюсь – так быстро, что режу щеку вдоль линии подбородка. Смываю кровь, брызгаю на лицо одеколоном – он щиплется – и спешу в столовую.
Сегодня я рано, что случается нечасто. Чтобы отметить это дело беру себе две чашки черного кофе и тост с жареным беконом. Подумываю было о третьей чашке, как тут появляется Даника.
Ее волосы забраны под деревянный ободок, на ней коричневые колготки в елочку и тяжелые кожаные ботинки. Выглядит она как обычно, но меня это почему-то удивляет. Мое представление о ней полностью изменилось. Она вот уже несколько дней – а может, и недель – тайно встречается с моим братом. Теперь мне вдруг стало ясно все, что она говорила, все ее неожиданные вопросы. Но ответ изрядно пошатнул мой мир.
Я дождался, пока она отстояла в очереди, а потом следом за ней пошел к столу.
Чего тебе? – Спрашивает Даника, ставя поднос.
Он не тот, кем ты его считаешь,
говорю я. – Баррон. Что бы он тебе ни говорил, это неправда.
От удивления Даника делает шаг назад. В точку. Потом она приходит в себя и смотрит на меня еще злее прежнего. Ничто так не злит, как осознание того, что тебя поймали.
Уж поверьте, я-то знаю.
Ага, я тебя видел вчера,
говорю я. – Конспиратор из тебя никакой.
Только ты считаешь, что я должна этого стыдиться,
огрызается Даника.
Делаю глубокий вдох, стараясь совладать с гневом. Она же не виновата, что ее провели.
Ладно, спокойно. Обо мне можешь говорить что угодно. И думать что угодно. Но мой брат – неисправимый лжец. Он ничего не может с этим поделать. Временами мне кажется, что он уже и не помнит, как оно на самом деле, и потому дополняет рассказ тем, что в голову придет.
Он старается,
говорит Даника. – Чего не скажешь о тебе. Он рассказал мне о том, что ты сделал. С Лилой. С Филипом. С ним самим.
Издеваешься? – Спрашиваю я. – А о том, что он сам сделал с Лилой, он случайно не рассказывал?
Оставь меня в покое, Кассель!
В последнее время девушки часто мне так говорят. Начинаю подозревать, что я далеко не так обаятелен, как хотелось бы думать.
Только пожалуйста, не говори мне, что он снимал перчатки,
говорю я. – Нет, пожалуй, лучше скажи, что он их снимал. Потому что иначе ты никак не могла запасть на кривую улыбочку и кривые речи моего братца.
Он предупреждал, что ты так и скажешь. Вот эти же самые слова и произнес. И ведь тут он не соврал, да?
Вздыхаю. Мой брат может быть умным, если хочет.
Слушай, Даника. Тут возможны два варианта. Первое: он очень хорошо меня знает. Второе: он знает правду. Истинную правду. И потому я тебе и говорю…
Неужто правду скажешь? Шутка,
Даника поворачивается ко мне спиной, берет тост и направляется к выходу.
Даника! – Кричу я ей вслед.
Вышло достаточно громко, чтобы на меня начали оглядываться. В дверях столовой появился Сэм. Даника проходит мимо него. Он бросает на нее беглый взгляд. Потом поворачивается ко мне. Его лицо так искажено гневом, что я замираю на месте; потом Сэм круто разворачивается и уходит.
Перед уроком статистики звоню Баррону, но нарываюсь на автоответчик. Занятие проходит словно сон. Выйдя из класса, сразу же звоню еще раз.
На сей раз он берет трубку. Связь плохая, в трубке трещит. – Ну как мой любимый и единственный выживший брат?
Держись от нее подальше,
так хочется ему врезать, что аж рука дрожит. Могу поспорить на что угодно, что, пока я гнался за мастером смерти, он разговаривал именно с Даникой. Могу поспорить на что угодно, что ему ужасно понравилось, что можно разговаривать с нею в моем присутствии. И слать ей смс-ки из машины. И похваляться своим свиданием.
Баррон смеется:
Не драматизируй.
Вспоминаю, что он сказал давным-давно, когда я обвинил его в том, что он встречается с Лилой лишь потому, что она дочь Захарова: «Может, я с нею встречаюсь, только чтоб тебя позлить».
Не знаю, что ты там затеял…,
стараюсь говорить спокойно. – В любом случае у тебя ничего не выйдет.
Мы с нею – тебя это беспокоит, да? Я же видел, как тебя пробирало, пока я с нею разговаривал – сперва на импровизированном приеме у Захарова – где по твоей милости прикончили Антона – а потом на похоронах Филипа. Тебе это не понравилось, а вот она так и загорелась. Если б ты приберегал ее для себя, вряд ли привел бы.
Даника – моя подруга. И все. Я не хочу, чтобы она страдала. Не хочу, чтобы она страдала из-за тебя. А насколько я знаю, ты просто не можешь встречаться с девушкой и не заставить ее страдать, поэтому хочу, чтоб ты оставил ее в покое.
Знаю, почему ты меня уговариваешь – потому что ее уговорить не вышло. Удачный заход, Кассель, но ты что, правда думаешь, будто я отступлюсь? – В его голосе слышится самодовольство.
