Генри Каргейт нажил так много врагов, что, когда его убили, все сочувствовали не столько жертве, сколько убийце. Однако закон есть закон – и преступник оказывается на скамье подсудимых. Но кто этот несчастный, мы не имеем понятия, – дворецкий или секретарша, садовник или викарий? Убийца остается неизвестным до самой развязки, пока мудрый судья Смит не поставит в деле Каргейта точку…Близкие миллионера Алана Ренвика, в порыве ярости убившего слугу-шантажиста, разработали сложный план, чтобы помочь ему избежать правосудия. Однако имитация самоубийства закончилась реальной гибелью Ренвика – и это был отнюдь не суицид и не несчастный случай, а настоящее преступление. Инспектор Вестхолл, ведущий расследование, понимает: кто-то из тех, кто якобы пытался спасти Алана, в действительности хотел от него избавиться. Но кто? Замужняя любовница? Адвокат? Лучшая подруга?..
Richard Hull EXCELLENT INTENTIONS MY OWN MURDERER
Печатается с разрешения литературных агентств United Agents LLP и The Van Lear Agency LLC.
© R H P Goodwin
Школа перевода В. Баканова, 2017
© Издание на русском языке AST Publishers, 2018
– С соизволения вашей светлости! Господа присяжные заседатели! – Анструтер Блэйтон встал и по старой привычке зачем-то придирчиво поправил лежащие перед ним бумаги. Он знал, что в свои пятьдесят два сравнительно молод для роли государственного обвинителя по делу, вызвавшему значительный интерес общественности. Хотя Блэйтон уже считался ведущим королевским адвокатом судебного округа, упускать представившийся шанс он не хотел.
Надо быть справедливым – только безупречной объективностью можно добиться максимального результата, – но эффектным и решительным.
Он твердо намеревался показать миру, что он если и не новая звезда на небосводе юриспруденции, то, безусловно, выдающийся представитель яркой плеяды. А если в итоге осужденному грозит виселица – что ж, не его вина. Заранее думать о последствиях должен человек, замышляющий убийство, а не прокурор.
Блэйтон повернулся и посмотрел прямо на судью. Судья Смит обладал репутацией человека решительного и умеющего убедить присяжных принять его точку зрения. Ходили слухи, что он выходит в отставку. По мнению Блэйтона, об этом стоило пожалеть. Сэр Трефузис Смит – компетентный судья, а компетентного судью не так просто найти – несмотря на кругленькие суммы, которые светят действительно успешным законникам, каковым намеревался стать и Блэйтон.
Возможно, в своих рассуждениях Анструтер Блэйтон был немного высокомерен, а в планах – чересчур поспешен. Пока что от своей цели он был весьма далек – его светлости не нравились манеры представителя обвинения. Сэр Трефузис Смит за время своей долгой судейской карьеры видел Блэйтона нечасто и никогда не интересовался, что за человек стоит перед ним. Сейчас следовало к нему приглядеться, и судья почувствовал неприязнь к этому бодрому, пышущему здоровьем мужчине среднего роста, который явно пытался произвести впечатление; сэр Трефузис как на ладони видел намерения любого приходящего в суд. Он уже решил для себя, что этот процесс станет для него последним, и хотел уйти, подобно Фальстафу: мирно, но уж точно без бормотания о зеленых полях.
Однако складывающаяся ситуация, похоже, не позволяла надеяться на подобный занавес. Говорили, что дело совсем несложное, практически нет сомнений в обвинительном вердикте, и судья даже жалел, что не попалось дело посложнее, чтобы блеснуть недюжинными талантами.
Судья не имеет права на предвзятость; тем более он не имеет права каким-то образом формировать свое мнение, прежде чем дело поступит в суд. Сию азбучную истину сэр Трефузис часто повторял присяжным и обычно с величайшей скрупулезностью воплощал этот принцип на практике. Только по несчастной случайности до него дошли некоторые детали расследования. Судье надлежит превратить свой мозг в беспристрастный чистый лист. Ему должно знать лишь то, что скажут стороны, и сэр Трефузис приготовился слушать с невозмутимостью сфинкса.
– С позволения вашей светлости! Господа присяжные! В пятницу тринадцатого июля – какое несчастливое сочетание! – Ланселот Генри Катберт Каргейт умер в вагоне поезда между станциями Ларкингфилд и Грейт-Барвик, на границе Эссекса и Саффолка, примерно в одиннадцать пятьдесят семь утра. В четверг девятого августа был произведен арест, – театральным жестом, грозящим разбудить дремлющее предубеждение судьи Смита, обвинитель протянул руку и елейным голосом назвал полное имя обитателя скамьи подсудимых, – арест по обвинению в преднамеренном убийстве с применением яда, и это обвинение вам предстоит рассмотреть. Моя задача – с помощью моего ученого коллеги, мистера Найта, представить дело с точки зрения обвинения; защита находится в руках моих ученых коллег мистера Вернона и мистера Оливера.
Анструтер Блэйтон поправил мантию на плечах. Теперь, подобрав нужный тон звучного бархатного голоса, пора впечатлить присяжных, явив слово мудрости и добавив, разумеется, немного лести.
– Господа присяжные, я знаю, что вы уделите пристальное и неусыпное внимание этому делу, – не только из-за его необычной сложности, не только из-за того, что убийство является тяжелейшим обвинением с точки зрения закона, но и по самой природе доказательств, на основании которых вам предстоит принимать решение.
