Мои руки нервно сжались в крошечные кулачки, когда я медленно обошла стену и встала в дверном проёме. Я увидела, что папа разложил карты на столе, он был недоволен, поскольку смотрел на стол, а не на меня.
— Простите, — выпалила я, оглядывая собравшихся за столом, но мой взгляд остановился на мужчине с серыми глазами, который просто наблюдал за мной. Перед ним лежало несколько пачек денег, лёгкая улыбка коснулась его губ. Остальные мужчины смотрели на меня с интересом и любопытством, некоторые — со скукой.
— Подойди сюда, — позвал меня отец, я остановилась у его кресла, и он обнял меня за талию, притягивая меня ближе в защитном жесте.
— Джентльмены, это моя дочь, — представил он полушутя, словно не хотел ничего говорить. Его тон был отрывистым и напряжённым.
— Я просто проголодалась, папа, — добавила я, глядя на отца, обеспокоенная тем, что у меня будут большие проблемы, как только эти люди уйдут.
— Девочка просто хочет поесть, Нельсон. Но меня больше беспокоит тот факт, что я только что потерял девяносто тысяч долларов, — сказал один из мужчин с испанским акцентом, и я посмотрела в его сторону. На вид он был ровесником моего отца, может, даже старше, полноватый, с тонкими усиками и золотыми зубами, а его лысый череп полностью покрывала татуировка в виде пламени. Костюм на нём был слишком велик для его фигуры, словно он снял его со своего старшего брата.
— Кто знает, как долго она там стояла, — начал другой мужчина, его голос был мёртвым и леденящим — и как много она слышала… — он повернулся, чтобы посмотреть на меня, поскольку сидел рядом с моим отцом.
Он был невысоким азиатом с длинными волосами, собранными в аккуратный хвост, одетым в элегантный чёрный костюм. Он казался пугающим и расчётливым.
— Уверяю тебя, она ничего не слышала, верно? — папа посмотрел на меня, его глаза говорили: «тебе лучше согласиться, иначе это плохо кончится». Не было необходимости в этом его взгляде, потому что я уже кивала головой в знак согласия.
— Верно-верно, — я повторила дважды, не желая навлекать на себя гнев ни одного из этих мужчин.
— Почему бы нам просто не вернуться к игре…
— Как тебя зовут? — оборвал моего отца тот самый мужчина, мы вновь столкнулись взглядами, и будто остальной мир растворился, оставляя нас вдвоём. Казалось, мы были на расстоянии нескольких вдохов. Меня захватил его голос: хриплый, но не сбивчивый, плавный, ровный и безэмоциональный. Это было странно, но в то же время опасно и волнующе.
— Хм? — ответила я, забыв, о чём он меня спрашивал, так как растворилась в воздухе, окружавшем его. Несмотря на всех мужчин с татуировками и угрожающим видом, мне показалось, что он был самым опасным человеком в комнате, просто потому что он был самым молчаливым, а его глаза выглядели самыми пустыми.
— О, это не важно… — попытался возразить отец, но мужчина с серыми глазами не обратил на него внимания, прервав его.
— Как тебя зовут? — повторил он, поднося к губам новую сигару, и наш дворецкий бросился зажечь её для него.
Я наблюдала за этим, сглатывая, прежде чем заговорить:
— Ни… Нирвана, — ответила я ему, мой голос был таким тихим и робким. Это прозвучало слишком мило, по-доброму, эмоционально и наивно, что я тут же пожалела, что заговорила. Я почувствовала себя ещё хуже теперь, когда он услышал меня.
— Нирвана, — повторил он, стряхнув пепел сигары и медленно поднеся её к губам ещё раз, не разрывая нашего зрительного контакта. Он произнёс моё имя, словно для того, чтобы я услышала, как он его произносит. Будто он запоминал его и сопоставлял с моим лицом. Призрак ухмылки давно исчез с его губ, глаза потемнели, как будто паззл собрался, а я была тем самым недостающим кусочком.
†††
Вечер покера только что подошёл к концу, и, хотя отец —
Я услышала тяжёлые шаги моего отца, поднимающегося по лестнице, и вышла из своей спальни.
— Прости, папа, — искренне сказала я, мой тон был нервным и дрожащим, потому что я не знала, как он отреагирует. Я представляла, как он хлопнет дверью и заорёт, ведь именно так он обычно поступал. — Я знаю, что поставила тебя в неловкое положение. Прости, что не послушала тебя, папа, этого больше никогда не повторится.
Папа вздохнул, его плечи ссутулились, он был среднего роста, крупный, но в основном за счёт жира, а не мышц. Он был таким пузатым, что в Рождество из него получался идеальный Санта. Кожа у папы была медового оттенка, а волосы — вьющиеся афро, за которыми он тщательно ухаживал. Глаза у него были темно-карие, как бусинки, подстриженная борода цвета соли и перца, но не в модельном стиле, а в отцовском. В основном он носил спортивные костюмы, если не был в форме, и даже сейчас на нем был чёрный спортивный костюм Adidas и пара тёмно-синих «Air Jordan XI». От него сильно пахло табаком и виски. Он держал сигару между губами и молча смотрел на меня.
