Я была дочерью продажного шерифа и женщины, подвергшейся насилию, выросшая в маленьком городке Хедли. Хэдли был тем местом, где дети не боялись играть на улицах, а пожилые люди собирались каждое утро, сплетничая о том, чья дочь была замечена с чьим сыном. Но даже в таких мирных городках, как Хэдли, все ещё таились грязные секреты. Раскачивающиеся обезглавленные тела, свисающие с моста Айлсбери, головы, насаженные на пики на лужайке перед домом, и беспорядочная стрельба, которую можно было услышать посреди ночи, когда жители Хэдли сидели у своих радиоприемников в тишине. Это все его рук дело. Человека по имени Сальваторе Эспозито, о котором люди шептались в своих домах при выключенном свете, опасаясь проклятия, которое несет его имя. Честно говоря, я не обращала внимания на этот шепот и думала, что это просто слухи. Одному Богу известно, как эти истории распространялись в наших краях, ведь людям здесь было нечем заняться, но, полагаю, мне не стоило быть такой наивной. Ведь отец называл своих продажных друзей "дьяволами". Полагаю, это должно было насторожить, но мое любопытство погубило меня... в буквальном смысле. Все началось с папиных покерных вечеров с "дьяволами". Двадцать лет я успешно держалась в стороне от дел отца, и в один прекрасный день, когда я решила подсмотреть их игру, все рухнуло. И на этот раз, "Дьявол", которого отец впустил в наш дом, собирался нанести гораздо больший ущерб, чем просто отнять у моего отца несколько сотен тысяч долларов во время покерной ночи.
Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен в НЕкоммерческих целях. Просим не распространять его по просторам сети интернет.
Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить файл с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях.
Эта книга представляет собой мрачный роман с элементами хоррора, в котором описываются романтические отношения с элементами физического насилия, плена, жестоких пыток и абьюза.
Контент предназначен для совершеннолетних читателей и не желателен для лиц со слабой психикой.
Имена, характеры персонажей, ситуации — плод воображения автора и не имеют ничего общего с реальной жизнью.
Мой отец был грязным полицейским — с карманами, полными денег, и связями в высших кругах. Все об этом знали, но никто не осмеливался говорить вслух. Он любил деньги. Будучи его единственным ребёнком, я могла бы сказать, что он любит меня больше всего, но, если дело касается денег, я занимаю второе место. Папино представление о хорошем времяпрепровождении — сидеть за своим столом, курить гондурасскую сигару и пересчитывать толстые пачки стодолларовых купюр, принадлежащих исключительно ему. Он не был хорошим человеком. Только бабушка думала иначе, в то время как мама проклинала его, на чём свет стоит, называя засранцем и жалким ублюдком, которого волнуют только деньги.
Многие ненавидели отца, но боялись его. Он был шерифом, который контролировал всё, что происходило в этом городе, и который участвовал во всевозможных преступных аферах. Отец был жестоким, не стану лгать, я тоже его боялась, но у него были друзья, которых стоило бояться ещё больше. Люди, с которыми он общался — те, с кем лучше не связываться, потому что они подобны самому Дьяволу. Однажды, смеясь, он сказал мне, что продал свою душу Дьяволу, и что тот способен заплатить любую цену. Единственные люди, которых отец боялся — те, с кем он играет в покер, и я догадывалась, что Дьявол был среди них.
Отец велел мне и маме держаться от них подальше, а лучше и вовсе исчезать, когда они здесь, и не возвращаться домой, пока он нам не скажет. Поэтому каждый четверг мы собирали вещи и ехали к бабушке с ночёвкой, а в пятницу возвращались домой. Однако в этот четверг всё пошло не по плану: я заболела — на самом деле, я была больна уже две недели и не вставала с постели. Я чувствовала себя гораздо лучше, но врач рекомендовал продлить постельный режим, поэтому отец решил, что ничего страшного не случится, если я останусь дома и проведу эту ночь в своей комнате.
Мама предостерегла меня, чтобы я не показывалась: она стояла в дверях моей спальни и собирала вещи, а я сидела на кровати и наблюдала за ней. Я была послушной дочерью, хорошей девочкой, которая всегда слушалась своих родителей. Поэтому я пообещала ей, что не выйду из комнаты. Она ушла, а папа оставил домработницу поблизости — на случай, если мне что-нибудь понадобится.
Моя спальня находилась на втором этаже, в третьем крыле дома. Я притаилась у окна, прикрывшись занавеской, и наблюдала, как солнце скрывается за горизонтом. Мне стало интересно, как на самом деле выглядят эти покерные вечера. За все годы своей жизни я никогда не видела их, хотя они являлись вершиной интересов моего отца. Он хвастался покерными вечерами со своими «друзьями», и мне хотелось посмотреть, как выглядят эти люди. Я следила, как изящные чёрные машины подъезжали к воротам, и как мужчины в костюмах выходили из них, направляясь в дом. Всего внутрь вошли пятеро мужчин, но судя по количеству машин, казалось, что к нам нагрянула целая армия.
Я прикусила нижнюю губу и повернулась, чтобы осмотреть свою спальню. Она соответствовала стилю дома. Мама предпочитала строгий и изысканный дизайн: белоснежные стены, мебель в основном белая или окрашенная в пастельные тона, и очень сдержанная. Моя кровать, сделанная на заказ, была застелена белыми простынями, поверх были уложены два ряда белых, но пушистых подушек — единственные вещи, выбивающиеся из общего стиля, которые мама позволила мне оставить. Напротив кровати висел большой телевизор, по которому шёл «Титаник». Моя гардеробная и ванная были спрятаны за одной из стен моей комнаты, но спальня была достаточно просторной.
Я подошла к кровати и села на неё. Обычно она всегда была чистой и застеленной, но поскольку я весь день провела в постели, там был небольшой беспорядок из различных закусок и использованных салфеток. Я свесила ноги с кровати и посмотрела на экран. «Титаник» был одним из моих любимых фильмов, который я видела бессчётное количество раз. Я тяжело вздохнула:
— Может, стоит принять душ, — сказала я, сгорая от скуки. Телевизор уже надоел. Я устала сидеть в своей спальне, хоть это и было для моего же блага — смотреть на белые стены было утомительно.
