Об этом она размышляет. Хотела бы знать, что происходит с душой, какой отказано в рожденье, и почему такое случается? Что ж это за Бог, раз вот так передумывает, дает душе врасти в тело, а затем в последний миг пресекает? Бродит ли душа, страдая утратой некой невыразимой части себя, вроде как близнец, утративший брата?
Хенри Благ говорит ей, что у Отца лихо, поскольку деньги, какие, с его слов, должны были появиться, не появляются, что он слыхал, как Роберт Бойс жалуется на это, что есть всякое, за что надо платить, и земля не за так достается, и потому Отец в дурном настроенье.
Камень, поле и небо смыкаются в сумерках, и она глазеет на замерзающие стопы свои, поднимает голову, заслышав крик и шумную перебранку в общине, но не двигается, желает, чтоб стряслось что-то ужасное, а затем быстро забирает свое желанье обратно. Думает, наверное, речь о тебе. Смотрит на деревья и думает о тех, кто говорит, что они способны видеть что-то, но на самом деле нет, и почему такое бывает. Думает о том, как ветер никогда себя не показывает. Эк налетает он на грачевники, словно вор, трещит ими и несет птицам лихо, а те верещат свои угрозы этому нечего-видеть.
Она возвращается в общину до молитвы, набредает в поле на одинокую Мэри Чайлд, лицо у той мокро от слез, кое-кто из остальных женщин сгрудился у их хижины. Мэри Чайлд хватает Грейс за запястье. Говорит, ты пропустила все лихо. Мэри Ишал бушевала по общине весь день, забрала у всех сестер тюфяки да и выбросила. Попыталась забрать у Мэри Уоррен ягненка, сказала ей, что нечего держать в общине питомцев. Но Мэри Уоррен отказалась его отдавать, сделалась лицом багровая, что-то странное на нее нашло. И тогда Мэри Ишал вырвала ягненка у нее из рук, и Мэри Уоррен набросилась на нее с кулаками. Роберт Бойс подбежал и ударил Мэри Уоррен, и теперь она сбежала. Ягненка никто не может найти.
Она думает, все это случается, когда Отец не слышит их исповедей, и не будет слушать их, потому что ты отказала ему в твоей. Ты попросту вроде как все ломаешь, глупая мелкая сучка.
Мэри Ишал приходит к вечерней молитве с ножом в руке, волосы обрезаны, садится, лицо побито, череп в крови, вперяется в Грейс, глаза святы ненавистью, глаза говорят, это ты уничтожаешь Отца.
Отец из своей хижины не выходил, отказывается отвечать на их стук. Говорят, постится. Мэри Ишал ведет молитвы, хотя Грейс на нее не смотрит. Смотрит на сливовые тени, где прежде склоняла колена Мэри Уоррен, думает о кратких их взглядах, размышляет, что с ней теперь станется, с этой женщиной, раз она теперь на дорогах одна, с этой женщиной-недотепой; как голод может вернуться, и что тогда, и то же самое случится с тобой.
После ужина Мэри Ишал принимается лить воду из кувшина, но перестает, плачет в запястье.
