– Да нет, – лукаво ответила она. – Не была я у косметички. Мне просто зеркало хорошее попалось. Я в него посмотрелась и себя полюбила. Вот так-то, детка, – весело добавила Мария Петровна и поправила бусы. – Пошли покурим?
– Ка-ак, а вы разве курите? – обомлела Леночка.
– Нет. Но надо же когда-то попробовать.
Леночкин хохот, сопровождаемый скрежетом железного лифта, метнулся, казалось, глубоко в шахту и, оттолкнувшись, легко взлетел на последний этаж.
Женщины стояли на лестничной площадке последнего этажа. Внизу скрежетал железными суставами уставший от долгого существования лифт. Без устали курсируя вниз и вверх, он аккуратно снабжал этажи рабочей силой.
При первой же затяжке Марии Петровне показалось, что мелкая решетка, за которой помещалась деревянная кабина лифта, вдруг как-то съежилась, нарушив полностью стройный геометрический рисунок, и стала быстро-быстро кружиться сразу во всех направлениях. Почувствовав приступ тошноты, Мария Петровна испуганно присела на низкий подоконник. Леночка в отчаянии рвала ручку форточки, пытаясь впустить хоть толику свежего воздуха, но форточка не поддавалась.
– Мария Петровна, миленькая, вам что, плохо? Плохо, да? – выкрикивала Леночка, глядя на посеревшее лицо сотрудницы. – Тоже мне, идиотка! Да я себе в жизни не прощу, что сигарету вам дала! Кто же в таком возрасте начинает курить? В таком возрасте курить уже заканчивать надо! – Она попыталась выдернуть дымящуюся сигарету из рук Марии Петровны, но та крепко зажала «столичную» между пальцев. Глубоко вздохнув, Мария Петровна увидела, что решетка лифта перестала кружиться и благоразумно светится аккуратными квадратиками.
– Ты, Леночка, у меня сигарету не рви, – спокойно сказала она. – Я ее обязательно докурю. А про возраст мой ты ничего не понимаешь, маленькая еще. – Мария Петровна улыбнулась, лихо затянулась второй раз и краем глаза по-деловому глянула на решетку. Та сохраняла безупречный рисунок и с места не двигалась. На сей раз, кроме жжения в горле, не было никаких неприятных ощущений. «Так, пойдет дело», – отметила она про себя.
– Мария Петровна, ну что вы, в самом деле, зачем вам это нужно? Вредно же… – не унималась перепуганная Леночка.
– А это когда как, – философски возразила Мария Петровна. – Иногда вредно. А иногда очень даже полезно. Ну, это я тебе как-нибудь в другой раз объясню.
Лестничная площадка наполнялась сероватым дымом отечественных сигарет. Рабочий день уже давно начался, а женщины все не расходились. Они курили, как две заговорщицы. Одни против целой организации.
Эта лестничная площадка, этот подоконник, наполовину стертый от частых прикосновений, были крохотной частью Леночкиной независимой жизни. И Мария Петровна стояла теперь на ее территории, пусть тесной и неприметной, но вполне достаточной, чтобы ощутить себя таким же инородным телом и здесь, в «Росоргтехстрое», и в своей собственной нелепой жизни. Ради этого неизведанного ранее чувства она давилась дымом дешевых сигарет и готова была задохнуться в табачном облаке.
Успокоившись, Мария Петровна вытерла тыльной стороной ладони глаза и подумала: «Вот так. И со мной теперь тоже никто ничего не сделает, так же как с несовершеннолетней Леночкой». Она затушила сигарету, хлопнула в ладоши и, весело подмигнув девушке, стала спускаться по лестнице.
– Во дает! – искренне восхитилась Леночка. – Надо же, что с людьми происходит! – И тоже зашагала вниз.
7
Мария Петровна уютно пристроилась у окна. Она не смотрела ни на старух с несчастными, изжеванными лицами, ни на беременных женщин, которым полагалось уступать место. «Сегодня обойдутся. Я сама уже почти старуха и от усталости с ног валюсь», – думала она, упрямо глядя в окно. Первые же движения поезда, бегущего враскачку, опрокинули ее в сон, как в глубокий обморок. Ей снилось, что она пытается открыть дверь в свою квартиру и никак не может попасть в замочную скважину. И длится это бесконечно долго. Потом вдруг дверь распахивается – без звука, и на пороге ее встречает Цейтлина с удивленным лицом. Она делает широкий жест рукой и открывает рот, чтобы что-то сказать. Рот у Цейтлиной остается открытым, а откуда-то сбоку доносится голос:
– Мария Петровна, Мария Петровна! Да что же это такое, никак добудиться не могу! Проснитесь, остановку проедете!
Мария Петровна с усилием, как со дна глубокого озера, выплыла на поверхность действительности и прямо перед самым носом увидела очки в толстой коричневой оправе, а за ними огромные, как будто взятые с другого лица, глаза. Мария Петровна встрепенулась. Перед ней стояла участковая врачиха и трясла ее за плечо.
– Ну слава богу, проснулись. Пойдемте скорее, поезд уже останавливается!
– Да, да, спасибо, – бормотала Мария Петровна, с трудом приходя в себя. – Устала я, как собака, вот и уснула.
– Слава богу, я вас заметила, а то бы так и катались до завтрашнего утра.
– Ой, не говорите. Спасибо вам.
– Вы уж в выходные хорошенько отдохните, а то так и заболеть недолго. Хорошо, что сегодня пятница, – приветливо проговорила участковая и, махнув рукой, зашагала к своему дому.
