Люба вскарабкалась на гинекологическое кресло. С непривычки никак не могла пристроиться, наконец, сложила руки на животе и, умирая от стыда, затихла.
Врачиха озабоченно мяла живот, щупала ее изнутри и время от времени приговаривала:
– Ну вот, так я и знала, так я и знала…
«Да что, что ты такое знала? – хотелось закричать Любе. – Я умираю? Ну, так и скажи. Чего крутить вокруг да около».
– Давай-ка, слезай с трона, – приказала наконец врачиха.
– Зачем? – испугалась Люба.
– На кушетку ложись.
– А-а… – Люба неуклюже свалилась с кресла и улеглась на кушетку. Доктор озабоченно уставилась в компьютерный экран, поглаживая по Любиному животу какой-то пластмассовой штукой.
– Ты смотри! – воскликнула она. – Ребеночек-то как за жизнь борется!
– Какой ребеночек? – не поняла Люба.
– Твой. – Врач посмотрела на Любу взглядом, полным нежности и сочувствия.
– Этого не может быть, ведь я же аборт сделала!
– Сделала, да не доделала, – грустно усмехнулась Анастасия Вениаминовна. – Такое бывает, когда черт знает кто за дело берется. Теперь моли бога, чтобы ребенок здоровый родился.
– Какой ребенок, я не хочу никакого ребенка, – забормотала перепуганная Люба. Она плохо улавливала смысл происходящего.
– Теперь уже хочешь – не хочешь, а родить придется, аборт делать поздно. У тебя за пятый месяц перевалило. В крайнем случае, можешь в роддоме оставить, дело твое.
