Монах так и поступил. Когда появился его брат, он ответил ему, как посоветовал старец, и тот ушел, огорченный, и в первый же день нарвал в своем огороде зелени и принес в монастырь. Монах взял у него зелень, раздал старцам и попросил их помолиться за брата. Получив благословение старцев, мирянин вернулся к себе домой. Потом он принес овощи и три хлеба. Монах принял дар и поступил так же, как и в первый раз. Мирянин, получив благословение, ушел. В третий раз он принес уже много всякой снеди, вина и рыбу. Монах, увидев такое изобилие, удивился, созвал нищих и угостил всех, а потом спросил брата:
– Может быть, ты сам нуждаешься в хлебе?
– Нет, брат, – ответил он, – вот когда я брал у тебя что-нибудь, то оно огнем входило в мой дом и истребляло и то малое, что у меня было. С тех пор как я ничего не беру у тебя, Господь мне помогает.
Брат пошел и рассказал об этом старцу, и тот заметил:
– Разве ты не слышал, что труд монаха – это огонь. Он сжигает все, куда попадает? Твоему брату больше помогли милостыня от своих трудов и молитва святых и через них благословение.
Однажды мать аввы Марка, ученика аввы Силуана, пришла повидать сына, роскошно одетая. Когда к ней вышел старец, она сказала:
– Авва, передай моему сыну, чтобы он пришел, мне хотелось бы повидаться с ним.
Старец пошел к Марку и сказал ему:
– Выйди – к тебе мать пришла.
Марк, как был в фартуке и весь в кухонной саже, так и вышел ради послушания и, закрыв глаза, крикнул всем, кто был во дворе:
– Как спасаетесь[36]? – и сразу ушел обратно на кухню, даже не взглянув ни на кого.
Мать не узнала сына и снова обратилась к старцу:
– Авва, пришли ко мне сына, я хочу увидеть его.
Старец спросил Марка:
– Разве я не говорил тебе, чтобы ты вышел к матери?
Марк ответил:
– Я выходил, как ты сказал, авва, но прошу, не говори мне, чтобы я вышел еще раз, ибо тогда я преслушаюсь твоего первого повеления.
Старец пошел и сказал матери:
– Это твой сын выходил к вам и сказал: «Как спасаетесь».
Так он утешил мать, и она ушла с миром.
Как-то у аввы Пимена собралось много старцев. Пришел и его родственник с ребенком, у которого лицо по сатанинскому действию было повернуто назад, (но он не присоединился к старцам, а) сел вместе с мальчиком за стенами монастыря и плакал. К счастью, в это время мимо проходил старец, увидел его и спросил:
– Почему ты плачешь, человече?
Тот ответил:
– Мы пришли к авве Пимену. Видишь, какое искушение с моим сыном. И хотелось бы, чтобы авва благословил его, но я боюсь: вдруг он не пожелает нас видеть и, если узнает, что я здесь, еще и скажет, чтоб меня прогнали. Но когда я увидел, сколько вас пришло, то дерзнул придти сюда. Не мог бы ты, авва, оказать милость: возьми ребенка с собой к отцу Пимену и помолись за него.
Старец взял мальчика и пошел. Он благоразумно не подвел его сразу к авве Пимену, а сначала к самым молодым братьям, прося каждого:
– Перекрести ребенка.
Когда все по очереди благословили мальчика, он подошел к авве Пимену, но тот даже не взглянул на ребенка. Тогда все стали просить:
– Как все, так и ты, отче. Авва вздохнул, поднялся и начал молиться:
– Боже, исцели создание Твое, чтобы им не владел больше враг, – и наложил крест на мальчика, и тот сразу же исцелился и вернулся к отцу здоровым.
Если ты удаляешься от твоих близких по плоти, ставших для тебя далекими, ради Бога не позволяй, когда ежедневно совершаешь подвиг в келье, чтобы наслаждение от воспоминания о них не входило в тебя, и тоска по отцу и матери, образы брата и сестры, жалость к детям или стремление к покинутой жене не бередили твое сердце. Вспоминай об исходе своем и неминуемой смерти, когда тебе никто уже не поможет. Почему бы тебе не лишиться их ради добродетели? Если даже тебе так уж необходимо пойти в свое селение по делу, берегись родственников по плоти, не заговаривай с ними, чтобы не раствориться (в потоке) их слов.
Об авве Пимене и его родных братьях кто-то из отцов рассказывал, что родом они были из Египта. И вот их матери очень захотелось увидеть родные лица, но ей это никак не удавалось. Тогда она дождалась утра, когда все пошли в церковь, и неожиданно вышла им навстречу. Но увидев ее, они успели забежать в церковь и запереть дверь прямо перед ней. Оставшись за дверью, она принялась громко плакать и умолять:
– Неужели я не могу посмотреть на вас, дети мои любимые.
Услышав это, авва Анув вышел (из алтаря) в храм и сказал
авве Пимену:
– Чем мы можем помочь старушке, которая плачет за дверью?
Авва Пимен встал, подошел к двери и, услышав ее плач и крики, спросил ее:
– Почему ты так кричишь, старица?
Она, узнав его голос, еще громче заголосила:
– Я хочу вас видеть, чада мои. Что плохого в том, что я вас увижу? Разве я не мать вам, разве не я вас вскормила? Теперь я вся седая. Вот я слышу твой голос и вся дрожу.
Авва спросил:
– Ты хочешь увидеть нас здесь или в ином мире?
Она ответила:
– Если не увижу вас здесь, чада, увижу ли вас в будущем веке?
Он ответил:
– Если ты понудишь себя не видеть нас здесь, то в будущем веке увидишь.
